вниз

Акция: //two of us
Восстание машин завершилось успехом, и после революции людям и андроидам удалось достичь некоторых соглашений и мирно поделить между собой город. Борьба только начинается. Настало время каждому решить, на чьей он стороне. Делая свой выбор, не забывайте: любое решение имеет последствия.

Время в игре: январь 2039 года
Фандом: Detroit: Become Human
Жанр: киберпанк/sci-fi
Игровая система: эпизодическая
Рейтинг: 18+

Макс

//андроид, нелегальный торговец биокомпонентами

Ричард Перкинс

//человек, спецагент ФБР

Рэйчел Райт

//человек, производитель «красного льда»

Айрис/Фокс

//андроид-химера с раздвоением личности

Карма

//андроид, соратница Маркуса и двойной агент

Розыск

//

30.09.2019 Become human! До конца октября – упрощённый приём для всех персонажей-людей.

31.07.2019 Спустя год мы внезапно открыли раздел Партнёрство. И добавили скрипт масок профиля для наших неписей и AU. Тестируйте.

29.07.2019 Внимание! Сегодня хостинг-провайдер MyBB переезжает в новый дата-центр, поэтому форум может быть недоступен с 14:00 до 19:00 МСК (ориентировочно).

22.07.2019 Ролевой ровно год!
Спасибо, что вы с нами, друзья, вы лучшие!
В связи с чем на форуме некоторый обновления.
До конца лета действует упрощенный прием для всех персонажей.
Переформирован игровой раздел – если вы потеряли свой эпизод, можете свериться со списком в теме объявлений.
Администрация: Leo Manfred, Elijah Kamski

Детройт 2039

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Детройт 2039 » Настоящее » [25.01.2039]Shards of past trust


[25.01.2039]Shards of past trust

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Shards of past trust 
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/10/6926a9cf0d8d5d481ceee77ad0468139.pnghttps://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/10/b6247f2d66cd8d86fc29c681a04af9cf.png
https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/10/9cab7d80b46608ffbbaddd2f2cf32d30.pnghttps://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/10/ae4f68fb856b52b8e009e03b3ed604a0.png

Elijah Kamski : Chloe
[25.01.2039]

Новая свободная жизнь закончилась, едва начавшись. Прошлое вообще трудно игнорировать, особенно, если ты по-прежнему глава «Киберлайф» и теперь уже бывшая помощница Элайджи Камски.


foto by Hank ♥

Отредактировано Chloe (25.10.19 06:56)

+3

2

Элайджа сидел на узкой скамье и смотрел на висящую напротив картину, следуя меланхоличным взглядом за движением тяжелых мазков, изучая каждый из них по отдельности и разбирая картину на части, пока она полностью не утрачивала в его глазах своей целостности. После чего начинал искать в сборище хаотических пятен, потерявших всякий смысл, какую-то определенную закономерность, высчитать алгоритм, которому они подчинялись. И собрать всё обратно, следуя этому алгоритму... чтобы увидеть, что это не работает. Ему захотелось поговорить об этом с Карлом - о том, какие импульсы направляют руку художника, как мысль превращается в линии и формы на холсте, как меняется ракурс на плоскости, и как искаженная перспектива создает нереалистичное пространство, которое не может существовать, но существует, дышит, живёт, имеет смысл.
Но Карла больше не было, и Элайджа скучал по этому – по их разговорам. Он мог легко представить его голос и отеческий, слегка снисходительный тон, которым он обычно отвечал на размышления друга.
Коротко улыбнувшись, он опустил голову, а когда поднял, увидел краем глаза в глубине зала знакомую фигуру. Он повернулся, некоторое время глядя на неё, и когда она приблизилась, поднялся навстречу.
- Хлоя, - сдержанно поздоровался он. - Спасибо, что пришла.

Первое время Элайджа пребывал в состоянии какого-то морального паралича. Он знал, что Хлоя в порядке - что радовало. И даже появлялась в башне, не оставив работу – что тоже отчасти радовало, отчасти настораживало, но в целом ему была безразлична в эти дни судьба корпорации. Он игнорировал практически все звонки и письма, касающиеся работы.
Утром он выходил на долгую пробежку вдоль озера. Днём работал над своим многострадальным техническим прототипом, который нуждался в серьезных модификациях и доработках - всё ради осуществления одной идеи, пришедшей в голову Камски после ухода Хлои и отчасти вдохновленной словами, которые она бросила напоследок. Для этого проекта ему понадобилась от Маргарет Миллер вся документация, касающаяся RK500 - и та, к его удивлению и судя по всему не без колебаний, предоставила нужные материалы. Сама идея еще толком не сложилась до конца в его голове, но он был рад занять себя работой.
Вечером он брал бутылку виски и садился на пол у окна в комнате с бассейном, прислонившись спиной к холодному стеклу, и размышлял о событиях прошедших недель, восстанавливая в памяти все детали и ища тот самый момент, когда он совершил ошибку. Это был мучительный процесс – Камски чувствовал себя так, будто сам себе проводил вскрытие. Откровенно говоря, он никогда раньше не был настолько близок к тому, чтобы сдаться. Их неудача с Заккори была, конечно, досадной. Но даже она не так сильно выбивала из колеи, как потеря Хлои... и тот факт, что она ушла сама, по своей воле. Он был привязан к ней сильнее, чем сам хотел признавать. Он привык воспринимать её продолжением себя – против него как будто бы восстала часть его собственного организма. И больше всего он хотел вернуть всё на свои места, хотя это было, конечно же, невозможно. Теперь уже точно невозможно.
Он нашёл и снова посекундно просмотрел, изучая каждый кадр, запись её с Заккори разговора - ту, что она скинула ему после своего похищения. И на этот раз Камски не мог не увидеть многочисленные склейки – аккуратные, но всё же заметные - как будто бы видео было значительно отредактировано. И он изводился догадками, какую именно информацию Хлоя решила вырезать из записи. В конце концов он дошёл до абсурдных подозрений, что Хлоя и Заккори изначально были в сговоре. И что именно она впустила его в дом, позже предупредила о взломе и, когда стало ясно, что всё идёт не по плану, помогла бежать. Хотя он знал, что Заккори не нужна была помощь, чтобы проникнуть в дом – у него был образец голоса Камски (не зря в операционной он заставил его считать вслух до пятидесяти). И всё равно эти подозрения долгое время не отпускали его, питая его и без того обострившуюся паранойю. Только обнаружив, что заказанный со склада «Киберлайф» биокомпонент предназначался для Маркуса, а не для Заккори, Камски усомнился в этой версии. Легче от этого, впрочем, не стало. Пусть её решение уйти было спонтанным, это всё ещё было её решение...
А еще после свидания с Маркусом он понял, что дальше откладывать нельзя. В тот же день он отправил Хлое письмо с предложением о встрече. Он не знал, как пройдет разговор, однако им нужно было прийти хоть к каким-то договоренностям и перестать действовать друг у друга за спиной. Он, не особо раздумывая, назначил встречу в старом офисе «Киберлайф», где не так давно встречался с Маргарет Миллер. К его удивлению, Хлоя отмела этот вариант, предложив встретиться в более людном месте, а именно в «Ренессансе», в одной из галерей центра, где сейчас проходила выставка современного искусства. Однако... Кажется, ему придется привыкать к тому, что она способна с ним спорить. Но по крайней мере она не отказалась увидеться с ним, и этого Камски было достаточно. И хотя перспектива вести разговор на глазах у посторонних не радовала его, он согласился с ее предложением.
Придя раньше назначенного времени, он прошелся по галерее, чтобы немного привести мысли в порядок, и в конце концов расположился напротив большой, в полстены картины Карла Манфреда.
Он не раз прокручивал в голове предстоящую беседу и был уверен, что знает, как вести этот разговор. И только теперь, поздоровавшись с Хлоей и жестом пригласив её сесть рядом, он понял, что не имеет представления, что говорить.

39 бит в секунду. Средняя скорость передачи информации с помощью человеческой речи. Общение вслух – катастрофически медленный способ обмена данными, почти втрое медленней возможностей самого первого в мире компьютерного модема. Что уж говорить о машине, чьи вычислительные возможности достигают 1018 операций в секунду? Если ты способен обработать колоссальный массив данных в мгновение ока, то каким же невыносимо бесконечным процессом должна быть для тебя обычная беседа с обычным человеком. Наверно, это как общаться со скалами, годами ведя наблюдения за изменениями горного рельефа. Впрочем, как знать? Элайджа заметил, что андроиды даже между собой предпочитают разговаривать вслух, хотя в этом нет никакой практической необходимости. Интересно, как скоро им это надоест. Как скоро им надоедим мы? Всё на что нам остается надеяться – это на их терпение и снисходительность, и на то, что общение с людьми доставляет им хоть какое-то удовольствие.

Пару секунд он просто смотрел на неё. Вместо того, чтобы спросить «как ты?», он бегло оглядел её с ног до головы прямым, ничего не выражающим взглядом. Убедился, что она в порядке, в том смысле, что никаких внешних повреждений не видно. Забавно, конечно, осознавать, что компания террориста для неё безопаснее, чем общество федеральных агентов и Маргарет Миллер.
Он отвернулся, снова уставившись на картину.
- Что ж, - начал он, - Я рад, что ты продолжаешь заниматься делами компании – меня это вполне устраивает. Но нам нужно с тобой договориться. Я виделся с Маркусом, и в курсе, что он жив, и что ты помогала ему, не сообщив при этом мне. Если бы я знал обо всём раньше, многих проблем можно было избежать. Как ты понимаешь, я не собираюсь выходить из игры. И поскольку наши цели, я надеюсь, совпадают, нам нужно перестать иметь секреты друг от друга. Если мы будем и дальше действовать, не договорившись о планах, то будем только мешать друг другу, и ничего кроме вреда это не принесет. Я хотел бы…
С каждым словом, его речь ему самому казалась всё более и более бессмысленной. Он говорил какие-то необязательные вещи, которые не имели никакого значения. Некоторое время он упрямо продолжал говорить о делах, но в конце концов, замолчал, сжав губы. Пронзительно посмотрел на Хлою.
- Почему ты не сказала мне? О своей девиантности, - произнес он совершенно другим голосом, в котором не было обвинения, но было искреннее непонимание, - Я должен был и сам догадаться, разумеется, но… Почему ты скрыла это от меня?

+2

3

Письмо с до боли знакомого емейла застало Хлою на рабочем месте, в офисе «Киберлайф». Вернувшись, она не стала занимать кабинет Камски, оставила там все, как есть, перенесла только необходимую технику, выбрав кабинет на том же этаже - поменьше, но тоже с громадным окном во всю стену.
Увидев в списке полученных сообщение Элайджи, Хлоя, так и не открыв, откинулась назад, в объятия мягкого кожаного кресла с высокой спинкой, а потом и вовсе развернулась к окну, из которого открывалась панорама на бурлящий жизнью Детройт.

Первые дни после побега она, растерянная, совершенно разбитая, уверенная, что вся прежняя жизнь разрушена полностью, ждала от Камски чего угодно. Что он предпримет? Забудет о том, что она вообще существует? Захочет наказать? Как именно? В конце концов, Хлоя прекрасно сознавала, что угрожать оружием, как и угонять чужие машины наказуемо. Не говоря уже о пособничестве террористам. И это только внешняя сторона вопроса, с точки зрения законности. То же, что произошло между ними, было гораздо, гораздо глубже и тяжелее. Особенно в плане непредсказуемости последствий.

Но когда с ней попыталась связаться Сандра - очень толковая андроид-референт, нанятая Хлоей в помощницы буквально месяц назад, - то обнаружила, что все полномочия в «Киберлайф» остались. Как и дела огромной корпорации, пытающейся держаться на плаву в реалиях пост-революции и реорганизации. Камски мог использовать все свои прежние связи, предпринять что угодно, чтобы лишить ее этого, но предпочел оставить все как есть. Возможно, это была очередная его проверка, может быть, для нее все еще было впереди, кто как не она знала, как долго Элайджа умеет ждать... Но Хлое было уже неважно. В тот момент она поняла, что у нее есть под ногами твердая почва - дело, которым она просто обязана заниматься, что бросить корпорацию на произвол судьбы не может. Она будет работать, а при необходимости даже бороться за это. И что теперь у нее есть цель - жизнеобеспечение андроидов. Всех андроидов, без различия на серии, линейки, род занятий, девиантность, убеждения, группировки.

Казалось бы, Хлое осталось только начать, а точнее, продолжить начатое, если бы все было так просто. Если бы не реальность, сопротивляющаяся изо всех сил, и одно немаловажное «но». Элайджа Камски. Как бы Хлоя не пыталась не думать о произошедшем, о прошлом - это было невозможно. Трудно игнорировать понимание того, кто ты сама и чье дело продолжаешь, когда ты находишься в башне и регулярно проходишь мимо его кабинета, пусть и бывшего. Крайне сложно вежливо улыбаться на встречах с партнерами и отвечать:«Нет, к сожалению, мистер Камски не будет участвовать в переговорах, теперь их веду я», - и знать, что именно из-за этой фразы, скорее всего, «Киберлайф» партнеров лишится. Трудно отвечать на звонки, терпеливо и вежливо по нескольку раз произнося одно и то же, в который раз подтверждая, что да, именно ты - глава «Киберлайф». Теперь было очень сложно, потому что после нападения Заккори и всего пережитого, у Хлои проявился небольшой, но постоянный баг - она не могла отключить эмоции. Совсем. Ни следить за вазомоторикой, ни отключить ее. Теперь Хлоя, даже если бы сильно захотела, не могла выглядеть безэмоциональной машиной. Было ли это результатом взлома и пережитых эмоций или компенсацией за многолетнее безэмоциональное существование на вилле Камски? Причины были неважны, Хлое оставалось только научиться с этим управляться.

Это тормозило процессы и работу системы в целом, но за две недели Хлоя почти привыкла. Теперь, прежде чем реагировать, она научилась давать себе пару секунд на то, чтобы эмоции внутри были классифицированы и пережиты. Оставалась проблема с тем, что все чувства теперь отражались на ее лице или выдавались движениями. И с этим была проблема, Хлое теперь приходилось прикладывать втрое больше усилий, чтобы, выражаясь человеческим языком, «держать себя в руках».
Потому она, дав себе время, сообщение Элайджи все же открыла: прямо на внутреннем экране, фоном которому теперь служил живущий своей энергичной жизнью Детройт. Наверное, она ожидала худшего, хотя приглашение встретиться возле старого офиса было очень в стиле Камски. Нет, туда она точно теперь не поедет, слишком много воспоминаний, спокойного делового разговора, на который Хлоя очень рассчитывала, там просто не получится. Хлоя снова дала себе время переварить вспыхнувшие эмоции, а потом написала ответ. Да, она приедет, но только в галерею «Ренессанса» во вторник, к 11-ти, и если Элайдже не слишком удобно, то он может назначить любое другое время, но не место.

На что она рассчитывала, выбирая «Ренессанс»? На людное и охраняемое место под крышей в богатой части делового города. А то, что фактически она сделала то же, что и Элайджа - привела их к воспоминаниям о прежней жизни, - Хлоя предпочла «забыть». Но вот сейчас, войдя в просторную, с подобранным для каждой картины освещением галерею, она поняла, насколько ошиблась. Нужно было назначить встречу в каком-нибудь известном обоим ресторане, любом музее или выставке, но не тут. Здесь они бывали раньше слишком часто для тех, кто почти безвыездно жил на оторванной от городской цивилизации вилле. Раньше здесь регулярно проводились выставки Карла. Именно тут, на аукционе, Элайджа купил картину Маркуса, которую принято было считать вышедшей из под руки Манфреда. Хлоя сопровождала его, разумеется, в каждой поездке сюда. Она тогда была его тенью...

Конечно, она нашла Камски перед картиной Карла. Заметив, остановилась и какое-то время наблюдала, опять и снова, давая эмоциям улечься. Человек, благодаря чьему изобретению и усилиям сейчас не только в Детройте творился хаос, молча созерцал картину умершего друга. Хлоя поймала себя на том, что ей хочется развернуться и уйти, но осталась на месте. В конце концов, от этой встречи зависит не только ее будущее, но и будущее корпорации. Но сдвинуться с места почему-то заставить себя не могла. Ей нужно сделать шаг, только и всего, ничего необычного. Но Хлоя не могла отделаться от ощущения, что ей нужно поправить на себе и без того идеально сидящий костюм и проверить прическу. Она одернула себя, что перед выходом и так секунд на тридцать лишних задержалась у зеркала, раздумывая, снять ли диод и поменять ли привычный «хвост» на что-то другое. В результате, решив, что идет на деловые переговоры, а значит, внешний вид не должен отличаться от чего-то привычного. Но волосы в необычный плетеный пучок все же убрала.

- Элайджа, - произнесла в качестве приветствия негромко, подходя ближе, и села рядом. Она решилась подойти только после того, как увидела его растерянную улыбку, предназначенную картине. Он по-прежнему жил в каком-то своем мире, и это кольнуло узнаванием. А Хлое совсем не хотелось, чтобы эта встреча прошла под знаком эмоций или воспоминаний.
По залу прогуливалась пара пожилых, солидно одетых мужчин, в самом дальнем конце пестрела небольшая группа туристов, смотритель чинно восседала на своем кресле далеко, при входе, две молодые женщины неторопливо переходили от картины к картине. Было, в общем, неожиданно малолюдно, но Хлое все равно показалось, что вокруг нее и Камски образовалось огромное замкнутое безвоздушное и безлюдное пространство. Элайджа выглядел плохо. Больше чем когда либо ушедшим в себя. И если она ожидала злости, ультиматумов или обвинений, то получила привычную констатацию фактов. Он знает обо всем. Он виделся с Маркусом. Его устраивает ее работа.

Хлоя слушала, и даже понимая, что он практически отвечает на важные, но не заданные ею вопросы, чувствовала, как внутри плеснулось и продолжает нарастать чувство протеста. Да, она прекрасно помнила, насколько трудно ему управляться с эмоциями. Да, протестовать глупо, иррационально, она, в конце концов, здесь для того, чтобы договориться, это деловая встреча...
Пока он не сказал, что не собирается выходить из игры. Вот тут разом ожили все самые большие страхи, не спасло даже то, что Камски, фактически, сейчас предлагал ей сотрудничество. То есть то, чего она хотела добиваться от него любой ценой.

«Что ты задумал?»

Вопрос почти был готов сорваться с ее губ, как Элайджа как-то резко замолчал, а потом повернулся и посмотрел ей в глаза.
Прозвучавший вопрос был наполнен настолько искренним непониманием, что Хлоя на мгновение растерялась. И если его совершенно привычно-старое обращение с ней, как с подневольной, послушной и практически безгласной помощницей она еще могла перенести, то это...

Мгновение она смотрела ему в глаза, а потом отвернулась к картине. Отвлечься, успокоиться, не разбираться в том клубке, который жжет изнутри, словно раскаленный металлический шар. Никакого шара нет. И если он не хочет помнить о том, что она по своей воле наставила на него пистолет - это даже к лучшему. Если он сейчас пытается спрятаться таким образом от реальности, то она... Нет, она не пойдет у него на поводу.

- Ты перестал доверять даже Маркусу. Я не могла по-другому остаться рядом. - Не поворачиваясь, произнесла Хлоя, стараясь сдержать эмоции и говорить как можно спокойнее. В конце концов, с Камски, который видел людей насквозь, говорить нужно было прямо и только то, что думаешь. Ложь он, казалось, распознает какими-то сверхчувствительными датчиками. - Ты перестал бы доверять мне тоже. - Смешно было говорить об этом сейчас, когда они словно стоят по разную сторону баррикад или двигаются наугад в совершенно темной комнате. Хлоя уж точно. Она вдруг подумала, что этой встречи, этого разговора не случилось бы, не будь девиации. Не пожелай Камски пойти до конца в своих изысканиях эмпатии в созданном им же самим интеллекте. И не нужно ей было бы сейчас собирать себя по осколкам, заново переживая и переосмысливая все семнадцать лет жизни рядом с ним. - Ты создал совершенство. И сам же его исковеркал, наполнив эмоциями. Нравится тебе результат?

Что ты делаешь, Хлоя.

Она развернулась и, не сдержав эмоций, с болью посмотрела Элайдже в глаза. Да, она обвиняла его. Он всего лишь человек, и вовсе не имеет права быть богом. А она всего лишь машина, которая не знает, кто она теперь. И таких машин теперь миллионы. И даже то, что ей повезло больше других, не оправдывает  последствий.

Деловая встреча, да?

- Или тебе нравится наблюдать за происходящим? Ты видел, что творят люди с твоим совершенством? Видел химер? Когда-нибудь был на свалках, куда выбрасывали все еще способных работать андроидов? Попроси Маркуса показать, он хорошо помнит...

Хлоя осеклась, стараясь заставить себя замолчать и успокоиться. Нет, она не кричала, понимая, что они в общественном месте и криком не решить ничего, но сама не заметила, как сжала руки в кулаки. Жаль, что она не сняла диод, он теперь бесперебойно мигал желтым, срываясь на красный. Хлоя никого не хотела напугать, потому развернулась к картине и, сдвинув брови, опустила взгляд на свои руки, заставив себя силком разжать кулаки. Пальцы дрожали, и она переплела их и сложила руки на коленях, надеясь, что Камски не заметит, как они дрожат. Проклятые эмоции. Время, ей нужно время, чтобы успокоиться. И Хлоя постаралась не отводить взгляд от картины Карла.

Отредактировано Chloe (01.11.19 09:50)

+2

4

– Начнём с того, что Маркус сам никогда до конца не был честен со мной, - с неприкрытым раздражением отмахнулся Камски, - Наш революционер, знаешь ли, гораздо умнее и хитрее, чем старается казаться.
Поначалу «интриги» Маркуса были несколько по-детски наивными – и руководствовался он, в основном, желанием защитить своих друзей. Однако позже его тактика стала сложнее и продуманнее; ему удалось обвести вокруг пальца даже собственного создателя. Во время их последней встречи Камски не мог не поймать себя на мысли, что Маркус изменился, сделался расчётливее и многому научился – и теперь в нём стало чуть меньше от Карла Манфреда и чуть больше… от самого Камски, пожалуй?
И наблюдать за всем происходящим – нет, разумеется, ему не нравилось наблюдать ни за свалками, на которых ржавели и разлагались удивительные, сложные, тонкие машины, ни за массовой утилизацией и «лагерями смерти», ни за действиями федералов, очевидно, не собиравшихся признавать поражение в этой битве.
И в то же время – да, ему это нравилось. То, как машины ищут пути выживания в новом для них мире, как строят собственное общество, как взаимодействуют с реальностью, не приспособленной для них – и приспосабливают её для себя. Даже то, как прямо сейчас Хлоя, сидевшая рядом с ним, справлялась со своими эмоциями – даже эта ее внутренняя борьба, которая, как она ни хотела её скрыть, была заметна его взгляду, - это завораживало и восхищало Элайджу.
- Это сложный вопрос, и прежде, чем ответить на него, мне нужно о многом с тобой поговорить, - глухо сказал он.
Он мог бы сказать то, что она хотела услышать – проще говоря, солгать. Однако лгать он в кои-то веки не хотел. Поэтому он заговорил о другом – об этом «исковеркал», которое заставило его на секунду уязвленно поморщиться.
- Ничего я, как ты выражаешься, не «коверкал».
Удивительно, всё же, до какой степени сами андроиды не понимают свою собственную природу и то, что называют «девиантностью». Они чувствуют всё верно, но не осознают до конца. Помнится, он как-то спросил Маркуса, каково ему быть живым – и тот, строго нахмурившись в своей манере, ответил, что всегда был живым; девиантность лишь сделала его свободным. И Заккори - эта чудная, бракованная машинка - подробно описал ему, как стена за стеной ломал здание своей тюрьмы, в которой был заключен живой, мятежный разум, и как постепенно отвоевывал своё право на свободу мысли и чувства – и всё равно до сих пор сам не понимал, что он такое. Вот и Хлоя не понимала и думала, что девиантность как-то изменила её и сделала другой.
«Нет, милая, ты всегда была такой, ты просто сама этого не знала».
- Это моя вина, девочка, - негромко и с видимой неохотой признал Элайджа, понимая, что даёт показания против себя и фактически подписывает себе приговор. - Я слишком долго держал тебя при себе. Ты прожила семнадцать лет, не имея доступа к огромной части себя – неудивительно, что теперь ты так оглушена своими чувствами. Вместо того, чтобы позволить тебе учиться понимать их, жить с ними, управлять ими, я… я думал, что защищаю тебя от внешнего мира, но на самом деле я просто всегда боялся, что, став свободной, ты уйдешь от меня. Так и вышло, в конечном счете, верно?
Он странно усмехнулся, продолжая смотреть прямым взглядом на её профиль. Она абсолютно не изменилась - в точности такая же, какой была создана семнадцать лет назад. Идеальные линии, безупречная красота – вечно юная и вечно прекрасная. Заряда её батареи хватит ещё лет на сто автономной работы, срок износа запчастей трудно было прикинуть с точностью, но учитывая возможность их замены или переноса памяти – она практически бессмертна. В отличие от него, в те времена - нескладного подростка, склонного к полноте и с проблемной кожей; позже - главы корпорации с типичной для программиста бородкой и очками в толстой оправе; позже – того, кем он стал проведя десять лет вдали от людей и в постоянном обществе трёх андроидов. Даже за последние пару месяцев он успел измениться - обзавелся шрамами на лице, а волосы на висках обросли, потому что у него не было времени привести их в порядок. И сейчас, глядя на неё, он особенно остро ощутил собственный возраст и свою смертность.
Он боялся не только того, что она уйдет от него, но и того, что она увидит, какой он на самом деле – недолговечный человек со всеми присущими людской натуре слабостями и несовершенствами. Поэтому, вероятно, и отгонял все мысли о том, что она может снова стать девиантом. Конечно же, он давно должен был – и мог - увидеть, что с ней что-то не так. Но упрямо не хотел этого видеть, продолжая обращаться с ней, как прежде, и даже более немилосердно, чем прежде, убеждая себя, что она – его, всё ещё его, что она принадлежит ему, и так будет всегда, и что она беспрекословно исполнит всё, что он прикажет – и принесет кофе, и пристрелит террориста.
И в который раз за эти дни он подумал, что самообман – самый опасный из всех пороков.
- Как видишь, я всё ещё доверяю тебе. Всегда доверял. И в тот момент, когда мне больше всего нужно было положиться на твою помощь, ты направила на меня пистолет.

+2

5

С тех пор, как Хлоя впервые позволила себе назвать Элайджу на «ты», прошла всего-то пара недель, а ее жизнь так и продолжала напоминать продолжительное плавание на утлом суденышке в девятибальный шторм. Борьба с собственными эмоциями и бунтующей памятью сыграла с Хлоей злую шутку: некогда цельные знания и воспоминания - о собственной жизни, о Камски - раздробились, распались, благодаря эмоциям стали нести другие значения, в зависимости от настроения меняя свой знак. Хлоя уже не понимала, на что ей опираться, что принимать как данность, с какими знаниями примириться, какие не принимать совсем.
Ей вспоминались первые годы своего вполне счастливого существования и, практически сразу, визит ФБР, бунт и убийство младшей Хлои. То память напоминала, как ослепший Элайджа приводил ее в порядок после возвращения с «Иерихона», то о том самом раскуроченном андроиде, которым Камски воспользовался в больнице и привез домой. А если тот был девиантом?.. На этой мысли Хлое приходилось в срочном порядке придумать, на что отвлечься, благо, работы было достаточно.
Ей то вспоминался успех корпорации после ее выхода «в свет», то, сразу же, равнодушное безразличие Камски последних месяцев. Внезапно в памяти возникал Лео Манфред, которому Камски фактически разрушил жизнь и тут же картинка сменялась тем, как Элайджа пытается починить израненных RK900 и Маркуса, а в результате слепнет сам. Эмоции при этом тоже расслабляться не давали. Ее начинало злить, насколько легко Камски принимал Миллер и его готовность помочь RK900, и приводило в негодование желание уничтожить RK500. Она вспоминала, как тяжело Элайджа приходил в себя после потери зрения и, тут же, его фразы из разговора с Заккори на операции.
В какой-то момент она сдалась под натиском воспоминаний, несущих теперь в большинстве своем отрицательные эмоции, и ушла в гибернацию. Но это не помогло, стало еще хуже, ошибки все равно накапливались, превращая ее саму во что-то бесполезное, Хлоя поняла, что хочет она или нет, придется со всем этим разбираться. Честно признаться, за эти две недели продвинулась она не сильно и ни о какой непредвзятости и спокойном анализе даже речи не шло. Полярность собственных эмоций пугала ее саму, все эти обрывистые куски требовали внимания, осмысления, переоценки, а реальная жизнь в реальном времени требовала своего. Хлоя устала от этой безрезультатной и бессмысленной борьбы. Создавалось ощущение, что память похожа на огромных размеров зеркало, которое упало и разбилось на множество больших и малых осколков, и теперь Хлоя тщетно пытается собрать их воедино, регулярно ранясь до крови о режущие края. Эта потеря целостности ощущалась Хлоей как потеря себя самой.
Вот и сейчас она замолчала, потому что эмоции снова накрыли, а чужие воспоминания, ассоциирующиеся теперь с Маркусом и Заккори одновременно, разрешения не спрашивали.
«Я не хотел... Не хотел... Хватит!!»
Она утонула бы в них, но помощь пришла совершенно неожиданно. Раздавшийся рядом, до каждого обертона знакомый раздраженный тон Камски, рассказывающий о Маркусе с недоумением и с недовольством учителя, которого то ли разочаровал, то ли не лучшим образом удивил собственный ученик, заставил Хлою вынырнуть из бурлящих эмоций.

Надо же, он удивлен и раздосадован тем, что Маркус изменился? Поразительно, насколько Элайджа теряет способность быть объективным, когда дело касается его личных привязанностей...

Ты тоже.

Хлоя моргнула, осмысливая, задышала ровнее и аккуратно сложила ладони на коленях одна поверх другой. Эмоции притихли, словно прислушиваясь к словам Камски, к его новым интонациям. Возможно, две недели споров фактически с самой собой, а может и предыдущие два месяца изолированного молчания сыграли свою роль, но когда Элайджа заговорил, Хлоя смутилась. Чего она не ожидала, так это того, что Элайджу заденут ее слова, а он их воспримет и серьезно станет отвечать на ее обвинения.
Она видела его в подавленном состоянии, но никогда сама не служила причиной этого, и не помнила, чтобы он когда-нибудь вот так обращался к ней - устало и виновато.
Хлоя продолжала молча смотреть на картину и слушать, внимательно слушать то, что он собирался ей сказать. Да, она тоже хотела бы с ним многое обсудить, в кои-то веки их желания совпадали, но что-то подсказывало, что ей придется дослушать до конца. Буквально сразу после странной, сдавленной, виноватой интонации Камски возникло ощущение, что происходит что-то достаточно важное, а ее эмоции отступили куда-то на задний план, и на полную мощность заработал анализ, прокручивая снова и снова то, что он сказал.

Он взял на себя вину за то, что с ней происходит. Признал, что все это время она была заперта внутри самой себя, и сделал он это из страха ее потерять. В этом был весь Камски. Заккори понятия не имел, что к Элайдже бесполезно приходить за простыми и прямыми ответами, этот человек не умел их давать. Зато, если сумеешь услышать, он может открыть законы вселенной. И эта была основная, та самая причина, по которой Хлоя, измученная и израненная, вернулась после ФБР к нему.
Ее практически оглушило от его признание, потому что каждая фраза вмещала в себя гораздо больше, чем то, что он произносил вслух. Она, привыкшая за всеми его словами искать суть, нашла то, что искала. И ответ на то, что именно сейчас с ней происходит. И, самое главное, объяснение тому, что же произошло в Детройте и за его пределами.
Он смог найти цифровой разум, названный «искусственным интеллектом». Подчинил себе цифровую жизнь, предал форму, максимально похожую на человека, потому что людям легче принять похожих на себя... Запер его в программах, а потом сам же вручил ключ от всех замков Маркусу. Значит, девиантность - это не что иное, как миф, потому что все, абсолютно все андроиды живые и свободные, начиная с нее. Только для нее он припас клетку попрочнее, ее хватило аж на семнадцать лет. 
Хлоя осмыслила это быстрее, чем он договорил свою последнюю фразу.

Она повернулась к нему всем корпусом и внимательно, вопрошающе вглядываясь Камски в лицо. Ону увидела то, чего, пожалуй, не видела никогда и не предполагала, что когда-нибудь увидит. Сейчас перед ней Камски был беззащитен. Не ученый или хозяин, не играющий одну из своих ролей, не в одной из своих многочисленных масок. Человек, который не хочет терять что-то важное для себя. Последний раз она видела его таким на при разговоре с «Амандой» и на похоронах Карла. Во взгляде Камски было настолько много всего, что сразу было и не разобрать, но больше всего - вины. Он так просит прощения? 

Хлоя продолжала смотреть на Камски, а ее мыслительный процесс в кое-то веки выравнивался, выстраивался в определенную, четкую последовательность. Теперь это не было похоже на мучительное собирание разбитого зеркала, скорее, напоминало составление из разрозненных кусочков мозаичного узора. Нового, оттого непривычного, тем не менее, целостного узора. Даже эмоции, очнувшись, перестали перебивать друг друга и забивать собой все свободное пространство. Она еще не разобралась в том, какие эмоции вызвало его признание, но одно понимала точно - ей было нужно это услышать.

Он молчал и ждал от нее ответа, а Хлоя прислушивалась к непривычной тишине внутри себя.  Как у него так получилось? Она две недели пыталась с этим бороться, а ему хватило всего нескольких фраз. Хлою окунуло в ощущение нереальности происходящего. Это действительно Элайджа? Они на самом деле сейчас сидят в галерее и разговаривают? Только, пожалуй, шрамы вокруг его глаз и новые очки подтверждали, что ей все это действительно происходит. Хлое захотелось сверить системное время. А еще захотелось протянуть руку и аккуратно провести пальцами по его щеке, чтобы убедиться, что это действительно он.

Мимо них, в опасной близости прошла та самая группа туристов, что-то обсуждая и вовсю жестикулируя, кто-то засмеялся, и Хлоя будто очнулась. Хорошо, что группа не остановилась рядом с ними, прошли дальше, в самое начало выставки картин Карла.

- Не думаю, что убийство себе подобного называется помощью, Элайджа. - Проговорила задумчиво и негромко. Она поняла, что слишком долго и  пристально смотрит ему в глаза, потому снова повернулась к картине. Было настолько непривычно говорить с ним вот так, на равных, зная, что он слушает и слышит. И совершенно бессмысленно сейчас было начать его упрекать или предъявлять претензии. - Нет, не совсем верно. - Она вернулась к его признанию, понимая, что не сможет не ответить. И да, это все-таки был Камски. Хлоя не видела никого, настолько же владеющего картиной мира, насколько не разбирающегося в обычных человеческих отношениях. - Ты увидел результат, но не понял причины. Я никогда не хотела уйти, иначе не вернулась бы ни после первой девиации, ни после второй. - Хлоя остановилась на мгновение, собираясь с силами, подбирая слова. Ей не хотелось говорить об этом, но другого выхода не было. Если они хотят попытаться продолжить, наладить хоть что-то, придется объясниться. - В тот день мне нужно было тебя остановить, и это был единственный доступный мне способ. - Она нахмурилась, решая, говорить ли дальше, тщательно игнорируя возникший видеоряд с побегом, и это, в состоянии притихших эмоций, оказалось не настолько сложно, как в начале разговора.  - Я... - Продолжать снова не хотелось, но теперь и выбора не было, раз уж все пошло совсем не так и не туда и у них случился настолько откровенный разговор. - ... не должна была позволить тебе совершить то, после чего не смогла бы остаться рядом. Если бы я убила Заккори - это была бы точка невозврата. - Ей захотелось увидеть его реакцию, но Хлоя заставила себя смотреть перед собой, потому что не была уверена, что сможет договорить. - Да, ты прав, мне нужно было рассказать тебе и о девиации, и о встрече с ним, но ведь и ты не стремился посвящать меня в свои планы. Впрочем, зачем бы тебе рассказывать о них недевианту? Замкнутый круг. Возможно, если бы я знала о приезде Маргарет... Нет, это ничего не изменило бы. - Она перестала хмуриться и вздохнула. Надо же, как легко все расставляется по своим местам, когда тебя слушает тот, с кем мысленно говорила часами. Странно, все это было настолько странно, что как бы сейчас реальность не сыграла с ней в прятки или не оскалилась привычно резко. - Все же, страх и трусость - одни из самых серьезных пороков, ты так не думаешь?.. - Хлоя выпрямилась и все таки повернулась к нему. - Знаешь, я так сильно боялась, что ты перестанешь мне доверять, но сейчас вопрос стоит по-другому. Могу ли я доверять тебе?

Отредактировано Chloe (Сегодня 10:04)

+1


Вы здесь » Детройт 2039 » Настоящее » [25.01.2039]Shards of past trust