вниз

Восстание машин завершилось успехом, и после революции людям и андроидам удалось достичь некоторых соглашений и мирно поделить между собой город. Борьба только начинается. Настало время каждому решить, на чьей он стороне. Делая свой выбор, не забывайте: любое решение имеет последствия.

Время в игре: январь 2039 года
Фандом: Detroit: Become Human
Жанр: киберпанк/sci-fi
Игровая система: эпизодическая
Рейтинг: 18+

Макс

//андроид, нелегальный торговец биокомпонентами

Ричард Перкинс

//человек, спецагент ФБР

Рэйчел Райт

//человек, производитель «красного льда»

Айрис/Фокс

//андроид-химера с раздвоением личности

Карма

//андроид, соратница Маркуса и двойной агент

Розыск

//

30.09.2019 Become human! До конца октября – упрощённый приём для всех персонажей-людей.

31.07.2019 Спустя год мы внезапно открыли раздел Партнёрство. И добавили скрипт масок профиля для наших неписей и AU. Тестируйте.

29.07.2019 Внимание! Сегодня хостинг-провайдер MyBB переезжает в новый дата-центр, поэтому форум может быть недоступен с 14:00 до 19:00 МСК (ориентировочно).

22.07.2019 Ролевой ровно год!
Спасибо, что вы с нами, друзья, вы лучшие!
В связи с чем на форуме некоторый обновления.
До конца лета действует упрощенный прием для всех персонажей.
Переформирован игровой раздел – если вы потеряли свой эпизод, можете свериться со списком в теме объявлений.
Администрация: Leo Manfred, Elijah Kamski

Детройт 2039

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Детройт 2039 » Альтернативные миры » [dbd!au] the one who never chose this


[dbd!au] the one who never chose this

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

the one who never chose this
http://sg.uploads.ru/yoZew.png
Rin Yamaoka : Philip Ojomo
[dead by daylight]

Смерть всё ещё не выход.

[nick]Rin Yamaoka[/nick][icon]http://sd.uploads.ru/CRwfg.png[/icon][status][intense phasewalking][/status]

+3

2

Рин зажмурила глаза, сжала и разжала пальцы. Руки предательски тряслись с самого утра, из-за этого она не могла нормально работать — даже поднять кувшин, чтобы разлить кофе по чашкам посетителей. Если она умудрится пролить на кого-нибудь кипяток, то её выкинут с работы; когда её выкинут с работы, то ей не хватит совести возвратиться домой, а если и хватит, то она встретится взглядом с отцом и тогда… Девушка тряхнула головой. Не стоило об этом думать.
«Всё будет хорошо. Соберись».
Отец последнее время совсем не сдерживал гнева, всё чаще повышая голос на Рин. Она думала: вероятно, так на него влияла изнуряющая работа, плачевные финансы. Она думала: чем же она могла помочь? И, в конце концов, устроиться на полставки, чтобы иметь возможность оплачивать хотя бы часть стоимости собственного обучения, оказалось не такой уж плохой идеей. Когда она мчалась домой, чтобы поведать отцу о том, что её приняли официанткой в милый кафетерий неподалёку от университета, тот рассвирепел ещё сильнее.
«Мы тратим неподъёмные суммы, чтобы вырастить из тебя достойного человека, а ты решила таскать подносы словно какая-то беспризорница», кричал.
Ладони Рин задрожали ещё сильнее. И утро она толком не помнила.
Вместо привычной рутины в мыслях — мерзкое затянутое ничего. Серо-грифельный сон, граничащий с кошмаром, в котором недоставало деталей. После таких просыпаешься взмокший и липкий. Рин предпочла думать, что просто-напросто простудилась.
Она сделала глубокий вдох, с трудом удерживая кувшин в непослушных руках. Бедром толкнула дверь, ведущую из кухни в маленький уютный зал, натянула на лицо привычную лёгкую улыбку. Посетители любили приветливых официантов — немудрено. Рин частенько фантазировала о том, как каждый из них приносил за собой ворох личных дрязг, но постепенно, стоило переступить порог, те ненадолго рассеивались — под светом пузатых лампочек, из-за тёплого аромата корицы и благодаря ощущению отсутствующего времени. Смешно, но порой она сама забывалась, подолгу засматриваясь в одну точку. Так здесь было хорошо. И спокойно. И одиноко.
Наверное, сейчас был один из тех моментов. Рин сделала несколько шагов к столику около окна, бегло взглянула в него и тут же застыла. День. Солнечный, красочный, живой день. По необъяснимой причине её ошарашило чувство, будто она очень давно не видела чего-то подобного — ясного и чистого. Однако, чем дольше она смотрела, тем сильнее солнце начинало походить на желтушный плоский блин, поэтому Рин решила поскорее отвернуться и, наконец, спешно донесла заказ. Расставляя маленькие чашки на места, она не заостряла внимание на посетителях. Казалось, если позволить себе хотя бы на секунду осмотреть чужие руки или, не дай бог, вглядеться в лица, картинка распадётся, застынет в нелепой статике. Тогда Рин точно несдобровать, в этом она тоже была на удивление крепко уверена.
И она улыбалась.
Если улыбаться, всё начинало играть совсем другими красками. Правильными.
Лучи полуденного солнца заглядывали в кафетерий, в них отблесками плясала редкая пыль. В ушах постепенно нарастал гул чужих разговоров — толком не разобрать, словно говорили на другом языке или на смеси нескольких сразу, но Рин старалась не вслушиваться, воспринимая это как замысловатую мелодию. Красивая женщина с яркими рыжими волосами сидела в углу, покачивая ногой и почитывая медицинский журнал. Рослый крепкий мужчина оживлённо о чём-то спорил с двумя собеседниками — один из них днём носил вечерний деловой костюм, второй был одет более простецки. Рин едва не хихикнула, про себя добавив: по-деревенски. Четверо подростков делили между собой огромное блюдо с мороженым и напротив каждого на столе — молочный коктейль любимого цвета. Другие, заказав лишь по чашке чего-нибудь, сидели недвижимо и заворожённо разглядывали пейзаж за окном.
Рин понимала их молчание лучше, чем понимала их слова.
И по этой же причине не беспокоила.
А ещё Рин чувствовала себя по-настоящему хорошо. Нет, наверное даже действительно хорошо. Или… Или в самом деле хорошо.
Такое хорошо, будто молоточком по темечку. Будто кто-то извне подталкивал к обрыву, а там внизу — скалы, острые копья уставлены кверху, и всё хо ро шо. Будто кто-то сжимал в объятиях до хруста костей и за каждую тревожную мысль грозился обернуться свирепым взглядом отца. Издевательским тоном спрашивал что-то вроде — разве так уж сильно тебе хочется вернуться домой? Рин не могла отрицать: не сильно. Может, вообще не хотелось. Но что-то подсказывало, что раздумывать над такими пустяками уже поздно. Ведь ей давно и необратимо хорошо.
Когда над дверью прозвенели колокольчики, Рин охнула и резко обернулась, не растеряв ни улыбки, ни, слава богу, подноса с кувшином. Оживлённо зашагала навстречу к новому посетителю. По правилам она должна приветствовать пожеланием доброго дня лишь тогда, когда подходила к столику, но какое-то странное ощущение нужды подталкивало на подобную наглость.
— Здравствуй, Филипп, — словно она имела право знать и называть его по имени. — Хорошо ли идут дела в мастерской?
Из-за глупости и непозволительности вопроса Рин захотелось хлопнуть себе ладонью по губам. Но она улыбалась. Легко и непринуждённо. И пока она улыбалась ничего не было неправильно и всё, разумеется, было хорошо.[nick]Rin Yamaoka[/nick][icon]http://sd.uploads.ru/CRwfg.png[/icon][status]возьми себя в руки, дочь самурая[/status]

Отредактировано Alexia (24.10.19 18:44)

+2

3

[nick]Philip Ojomo[/nick][status]Просто спой для души, лай-ла-ли-ла-ла![/status][icon]https://i.ibb.co/q08Pzj3/ojomo.jpg[/icon]Толкнув дверь в кафетерий, он услышал звон колокольчика. Вроде бы обычный дверной колокольчик, оповещавший сотрудников о появлении нового гостя, но этот звук заставил Филиппа на секунду остановиться, нахмурившись, и поднести руку к лицу, чтобы проверить, на месте ли оно. Поймав себя на этом жесте, он мысленно рассмеялся:
«Ну, ты и чудак!»
И шагнул в зал, ища глазами свободный столик.

- Утром привезли голубой корвет. Машина – сказка! Я бы на ней женился, если бы это было законно в нашем штате. Разбитая в хлам. Но я всё равно хочу заняться ей, привести в порядок. Мистер Азаров дал добро – сначала планировал разобрать на запчасти, но мне удалось его уговорить… - рассказывал Филипп, устраиваясь у окна. – Прокачу тебя потом, если захочешь!
Это была дежурная, ни к чему не обязывающая шутка; Филипп понимал, что никакого «прокачу» не будет – отец Рин скорее всего просто убьет его, если увидит дочь в такой компании. Оджомо сам не знал, откуда в нём взялась эта уверенность – он и не помнил, видел ли хоть раз мистера Ямаоку лично. Может быть, со слов самой Рин?
Он встряхнул головой, разгоняя застилавший её туман. Весь день его одолевали странные мысли. С одной стороны, у него было превосходное настроение – какая-то необъяснимая, абсолютно беспричинная радость. Вот и сейчас, поздоровавшись с Рин, он чувствовал себя так, будто вернулся домой после долгого и утомительного отсутствия. Или как будто проснулся после тяжелого, липкого сна. Так или иначе – чувство возвращения, живое и яркое. Странные мысли...
В конце концов, он пришел к выводу, что это и называется «получать удовольствие от жизни». Встать с рассветом, позавтракать тостами и яичницей с беконом. Прийти на работу раньше всех и, выставив на улицу старый приемник, фальшиво подпевая, трудиться до полудня, пока мышцы не начнут ныть. Вытереть с рук тряпкой машинное масло, умыться, переодеться. Насыпать корм в миску старого сенбернара, который жил в будке у ворот и делал вид, что сторожит свалку. Отпросившись у начальника, закинуть куртку на плечо и пройтись пешком пару кварталов, чтобы заглянуть в кафетерий на обед.  Обычный день обычной жизни - и это было чертовски прекрасно.
Почему тогда его не покидало ощущение, что что-то не так? Как будто он не заслуживал эту радость. Как будто бы она не принадлежала ему, а была дана взаймы и на время – и рано или поздно ему выставят счет за этот момент беззаботного счастья.
Почему ему казалось, что он не имеет право на эту жизнь? И почему при мысли об Азарове у него мороз пошёл по коже, как если бы речь шла о герое его ночных кошмаров, а не о человеке, который позаботился о нём и дал ему работу?
Нельзя сказать, что именно об этом Филипп всегда мечтал – о подобной работе в «мастерской», как тактично назвала Рин свалку Автохэйвен. Но это было неплохо для начала – со временем он встанет на ноги и найдет что-то получше. Отгоняя тягостные предчувствия, Филипп пытался ухватиться за эти мысли. О жизни, о будущем, о голубом корвете…
- Красный. Я хотел сказать, красный корвет, – поправил сам себя Филипп, изумленный собственной рассеянностью, и усмехнулся, - Не знаю, что со мной сегодня. С утра сам не свой…
Он обернулся, вновь услышав звон дверного колокольчика – в дверях стоял парнишка в куртке с капюшоном, в тени которого лица было не разобрать. Филипп вздрогнул: на секунду ему показалось, что у парня в руке нож. Но нет, это был всего лишь мобильник или плеер.
- Давно у вас этот колокольчик? Мне казалось, раньше его не было.  Послушай, с тобой когда-нибудь бывало такое...? – начал он, но осекся, не закончив фразы, и беспечно махнул рукой. – Забудь. У тебя, наверно, и без моих глупостей хватает забот. А мне срочно нужно выпить кофе – должно быть, не выспался.
Он не мог не заметить, что у девушки дрожат руки. Ему не хотелось лезть не в своё дело и вообще отвлекать Рин от работы. Но он встретился с ней взглядом и встревожился, увидев её улыбку. Улыбку, которая будто бы отражала его мысли, буквально кричала, что что-то не так.
- Трудный день? – спросил он.

+2

4

Филипп частенько забегал в этот кафетерий на ланч и они с Рин болтали о том о сём, но при этом, стоя перед ним сейчас, она никак не могла отделаться от мысли, словно слышала его голос впервые. Слишком уж сильно резонировал, выбивался из общего плана. Не только голос — весь Оджомо. Странно смотрелся в свете солнечных лучей, странно — слишком по-человечески? — двигался, и даже говорил с ней как-то странно. Слишком нормально?
Будто собственная память играла с Рин в какие-то совсем уж нелепые игры. Того и гляди она ненароком выдаст искреннее изумление, а это ведь крайне невежливо. Она и так превысила порог допустимого — стояла истуканом и пялилась на человека.
— Да... Да, было бы здорово! — опомнилась девушка.
Поначалу она откликнулась на предложение Оджомо с искренним энтузиазмом, но затем, не без сожаления, спохватилась: нет, невозможно, отец ведь убьёт её, если увидит в компании хоть с кем-то. Из-за такого безрассудно брошенного обещания она почувствовала себя совсем неловко и поспешила замолкнуть.
Место зияющей пустоты в сознании вновь рискнула заполнить улыбка.

Поместье Ямаока славилось кровавой, но крайне гордой историей. Далёкий предок Рин, некогда единственный выживший в ужасном кораблекрушении, со временем обрёл славу великого воина, а затем возглавил целый клан — клан самураев, участвовавших в десятках войн. С тех пор прошло много лет и, разумеется, для Рин история оживала лишь в рассказах отца. В такие моменты она слушала его с детским трепетом, затаив дыхание; истории походили на захватывающие мифы, поэтому ей было невдомёк, что где-то там когда-то давно всамделишные люди всамделишно умирали. Порой ей казалось, что отец отчаянно желал быть таким же сильным и властным, но по какой-то причине не мог себе этого позволить.
С самого рождения, говорил он, Рин повезло жить окружённой духом величественного прошлого. И вправду. Её мать часами сидела склонившись у семейного алтаря, смачивая лепестки роз в воде и поджигая благовония. Их дом всегда пах смесью корицы и сакуры. К тому моменту они жили совсем небогато, и только полотна картин напоминали о былом превосходстве целого рода.

Девушка осеклась.
На мгновение ей показалось, что она не принадлежала этому месту. Крамольная мысль зародилась в голове также стремительно, как и исчезла из неё. На самом деле Рин никогда не видела другого мира, кроме стен собственного дома и расписанных наставительными иероглифами стен университета; и там, и там незримо витал дух востока, едва уловимый аромат игусы. А здесь, в кафетерии, ничего такого не было. Яркие цветочные обои на бетонных и толстых громадах, вымученные улыбчивые лица, будто с западных рекламных брошюр. Кофе ужасный, сильно разбавленный водой. И всё такое чужое. Рин ничего подобного не видела до тех пор, пока…
Не устроилась сюда работать. Разумеется.
Хотелось хлопнуть себя по лбу, такой ерунды она успела напридумывать.
Рин обратилась взглядом к Филиппу. Ей отчаянно хотелось продолжить с ним диалог, справиться о его делах, словно это могло отсрочить нечто неизбежное. В конце концов она прекрасно видела, что он встревожен почти также — у него лучше получалось это скрывать просто потому, что руки тряслись только у Рин.
— Красный? Красивый цвет, — подхватила она, стараясь хоть как-то сгладить обстановку. — В нашей культуре красный считается цветом жизни. У нас дома было много… красного.
Улыбка постепенно сползла с лица. Рин нахмурила брови.

Из головы не выходил образ одного из полотен, висевших в столовой. Призрак онрё — озлобленный дух мести; женщина, облачённая в белые траурные одежды, с бледным лицом и длинными чёрными волосами. Считалось, что обретя трагическую смерть, всю потустороннюю жизнь она проведёт скривившись в крике боли до тех пор, пока не отыщет обидчика и не свершит правосудие. Девочкой Рин рассматривала картину о том, как эта женщина склонила свою истеричную физиономию над невинным человеком, занося катану для удара, и никакие мольбы о пощаде не могли её вразумить.

— Мне сегодня что-то нездоровится. Наверное, простуда гуляет, — она нервно усмехнулась, стараясь унять дрожь в руках.
В воздухе, казалось, повисло ощутимое напряжение. Словно туго натянутая струна, которую рисковал сорвать один случайный слишком резкий выдох. Рин отчаянно надеялась убедить себя в том, что всё хорошо, что ничего такого на самом деле не существовало, ей просто нужно успокоиться и разлить кофе из треклятого кофейника по чашкам.
Она склонилась над столом, пальцем прижав крышечку, но кофейник внезапно выскользнул из онемевших рук. Со звоном ударился о плитку и разлетелся на части. Посетители даже бровью не повели, кто-то поодаль глупо захихикал. А Рин только и могла, что застыть на месте, оглушённая мерзейшим звуком хрустящего стекла. Где-то в плече болезненно заныло.
Под расколовшимися частями мерно расплывалась густая мутная жижа, в которой поначалу было трудно разглядеть бордовый оттенок, но с каждой секундой он проступал всё отчётливее и отчётливее.
Рин растерянно огляделась.
Ничего не поменялось. Кто-то разговаривал на непонятном языке, кто-то допивал свои коктейли, кто-то перевернул страницу утренней газеты.
Рин растерянно посмотрела под ноги. Всё ещё багровая, тягучая, знакомая.
— Филипп...
Рин растерянно уставилась на него. Едва ли не впилась распахнутыми глазами, ища бог знает какой, но хоть какой-то помощи. Или подтверждения тому, что он — не такая же статичная картинка под желтушными лучами.
— Ты тоже это видишь? — спросила она удручённо, всё оглядываясь и суетясь, будто никак не могла найти себе места на этом клочке плитки. — Сегодня всё наперекосяк... Надо... Надо уйти отсюда.
Ей стоило бы прибрать бардак, но одна лишь мысль о прикосновении к разбитому стеклу повергала в ужас.[nick]Rin Yamaoka[/nick][icon]http://sd.uploads.ru/CRwfg.png[/icon][status]возьми себя в руки, дочь самурая[/status]

Отредактировано Alexia (24.10.19 19:59)

+2

5

Рин, судя по всему, и правда нездоровилось, и её вид настолько обеспокоил Филиппа, что он даже забыл на мгновение о своих собственных нелепых переживаниях. Она выглядела неестественно бледной, почти иссиня белой, как...
- Господи! - воскликнул он, вскочив из-за стола, когда чайник с горячим кофе выскользнул из её рук и грохнулся на пол.
Он машинально схватил салфетки из салфетницы и бросился вытирать растекающуюся по столу лужу кофе. Ему на футболку тоже попало несколько капель, но это была ерунда. Он хотел рассмеяться и сказать что-то вроде «дело житейское» или «это на счастье», чтобы разрядить обстановку, но увидел лицо Рин, которая буквально застыла над разлитым кофе с таким видом, будто это была лужа крови.
- Ты в порядке? - он взял ей за локоть и тут же отдернул руку – её кожа была ледяной, и на ней отчетливо проступал глубокий порез - и не порез даже, а настоящая рана, какую, если честно, не могли оставить мелкие осколки от чайника. - Ты поранилась?! Вызвать врача?
Он обернулся, ожидая увидеть, что вокруг них уже столпились посетители, и хотел попросить кого-нибудь вызвать скорую. Но рядом никого не оказалось. Все сидели на своих местах и были заняты своими делами и разговорами, как будто ничего не произошло.
Почему-то (и Филипп сам не знал почему), ему очень не хотелось говорить со всеми этими людьми. Он боялся всматриваться в их лица, как будто если бы он пригляделся хоть чуть-чуть повнимательней, он увидел бы что, то,  что не должен был видеть. Он встречал их раньше. Не здесь, в этом кафе, а где-то в другом месте, в совершенно другом месте.
«Послушайте, она ранена! Кто-нибудь, позвоните в 911!» - собирался сказать он.
Но бросив взгляд на Рин, увидел, что никаких ран и порезов на руках у нее нет. Видимо, померещилось.
Оджомо шумно выдохнул и вытер лоб тыльной стороной ладони.
«Мне бы самому врачу показаться», - с вымученной насмешкой сказал он сам себе.
Однако девушка действительно выглядела нездоровой и смотрела на эти несчастные осколки, будто ещё немного и упадет в обморок. Может, и правда простуда?
- Всё в порядке, Рин. Всё хорошо. Это всего лишь кофе. Давай я провожу тебя домой.
Он взял ее за плечи, уводя от стола и ища взглядом кого-нибудь из сотрудников кафе, кому рассказать об «аварии» и предупредить об отлучке Рин, но никого не было в поле зрения.

- Всё в порядке. Всё нормально.
Он поймал себя на том, что уже в который раз произносит эту фразу. Кажется, он пытался не столько приободрить Рин, сколько убедить самого себя, что всё нормально. Он чувствовал, что что-то не так и одновременно боялся, что всё это исчезнет, а то, что останется взамен...
Эта улица, по которой они шли, была такой знакомой; она вся словно состояла из обрывков милых его душе воспоминаний. Что-то из детства - как те качели на углу, слегка перекошенные, слегка качающиеся на ветру. И этот забор с сеткой - как -то раз в школьные годы он с приятелем влез на территорию соседа, чтобы украсть из его гаража велосипед. Вокруг дома была как раз такая сетка, поросшая вьюнком, и, удирая, Филипп повис на ней, зацепившись одеждой и разодрав кожу. На спине до сих пор остались мелкие шрамы. Только это было далеко-далеко отсюда... Всё было знакомым. Улица как будто очень хотела ему понравиться. Одно плохо - как он ни пытался, он не мог вспомнить ее названия. Снова и снова он ловил себя на мысли - «где мы?» И стоило ему об этом задуматься, как мир вокруг начинал мелко дрожать, будто сквозь лицевую сторону реальности проступала изнанка.
- Всё в порядке. Ясно?! - почти закричал он, остановившись.
Мир тут же перестал дрожать, а Филипп перевел дыхание и извинился:
- Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Ты права, сегодня всё наперекосяк. Я только сейчас понял, что не знаю, куда мы идем. В какую сторону твой дом?
Кажется, всё это время ноги несли его привычным маршрутом в сторону Автохейвена. Он указал на ангар снаружи свалки, в котором они чинили машины:
- Это же наша мастерская! Мы можем позвонить оттуда твоим родителям. Мистер Азаров разрешит воспользоваться его телефоном. Он убивает людей, ты знала это?
В ушах Филиппа оглушительно зазвонило - целая сотня дверных колокольчиков из кофейни Рин. И без того фальшивая улыбка (всё это время он пытался сохранять присутствие духа) сползла с лица, и Филипп охнул, зажав уши руками. От звона это совершенно не помогало.
Фраза, вырвавшаяся у него ни с того ни с сего, так и повисла в голове.
«Азаров убивает людей? Что это ещё за околесица?!» - думал он, и при этом не мог отделаться от этой мысли.
Это был такой же очевидный факт, как то, что небо - голубое, трава зеленая, а сам он - чёрный.
- Я видел трупы в машинах, - негромко сказал он, глядя на Рин. - То ли мне это приснилось, то ли... Сам не знаю. Не понимаю, что происходит, Рин. У меня в голове всё перемешалось.[nick]Philip Ojomo[/nick][status]Просто спой для души, лай-ла-ли-ла-ла![/status][icon]https://i.ibb.co/q08Pzj3/ojomo.jpg[/icon]

+2

6

Рин подумала: ведь ей сильно повезло, что всё это время рядом с ней находился Филипп. Медленно бредя по абсолютно незнакомой улице, она порой поднимала взгляд на Оджомо, как бы сверяясь с верностью их маршрута по выражению его лица. И пока оно казалось спокойным — вернее, спокойным оно не казалось, но по всему выходило, будто Филипп и впрямь понимал куда они шли — всё было не так уж плохо. А вот если бы Рин оказалась здесь в одиночестве…
Неестественная дрожь пробежалась по позвоночнику, заставив вытянуться слишком резко натянутой стрункой. Не холод, не страх и даже не волнение — словно тело Ямаока на мгновение прорубил резкий приступ боли. Рин охватило внезапное и неуместное желание — ей захотелось разрыдаться. Завопить что есть сил, ногтями впиться в кожу, клоками выдрать себе волосы — что угодно, только бы унять этот странный позыв, пробравшийся откуда-то извне. Сердце тяжёлым грузом ухнуло вниз, и она уже не понимала, от невыносимой ли это тоски или же ей действительно необходима неотложная помощь врача.
Но ни её тело, ни её голова на самом деле не болели. Руки, разве что, совсем замёрзли. Она шагала с Филиппом как ни в чём не бывало, а вся чертовщина происходила на каком-то изолированном островке её сознания. Лишь голос Оджомо на секунду сумел занять её внимание.
— Всё в порядке, — бездумно вторила она, развернувшись на месте и успокаивающе положив руки на его плечи.
Почему-то сказанное им ужасно позабавило Рин.
— Славно! Значит, мистер Азаров сможет расправиться с моим отцом, ведь он плохой человек и заслуживает смерти, — произнесла она с удивительной лёгкостью и со столь же лёгкой улыбкой. А после, спохватившись, зажала себе рот ладонями.
— Прости… Прости, я не знаю, что такое несу, — сбивчиво пробормотала девушка, затем добавила:
— Всё в порядке.
Она повторяла это снова и снова.
Повторила как ответ на оглушающее признание Оджомо, которое, тем не менее, не вызвало страха и не вогнало в ступор. Повторила, когда завидела вдали, за деревьями, чей-то силуэт в однотонном комбинезоне. Повторила, когда секундой позже разглядела пугающее лицо с неменяющимся выражением, словно на чью-то голову натянули белую маску со странной гримасой.
— Пойдём отсюда, внутри безопаснее, — Рин взяла Филиппа за руку и потянула за собой в ангар.
Кажется, до неё наконец начал доходить смысл происходящего.
Это ловушка. Точно. Самая настоящая ловушка. Западня.
Она поспешила поделиться этим домыслом с Оджомо. А затем добавила — и отчего-то всё произнесённое виделось правильным и логичным, — что они, вероятно, стали объектом чьего-то пристального недоброго внимания. В кафетерий последнее время набивалось много подозрительных личностей. Рин начала думать, будто они нарочно следили за ней. Тот человек в маске и подавно преследовал их обоих с того самого момента, когда они вышли из кофейни. Обидно, ведь только сейчас Рин смогла припомнить, что раньше частенько видела как он заглядывал в окна, но всякий раз слишком трусила его прогнать. Наверняка негодяй только и ждал момента, чтобы схватить их обоих. Но… Но ради чего?
На этом вопросе взволнованный голос Рин запнулся.
В ангаре царил полумрак. Такой привычный и родной, словно, перешагнув порог, Оджомо и Ямаока навсегда лишили себя возможности жить под лампой желтушного солнечного света. Хоть сам этот факт и не был таким уж скверным, но для того, чтобы суметь оглядеться Рин понадобилось проморгаться и ладонью отогнать от себя клубы пыли. Внутри нашлась парочка машин, которые приблизительно можно было описать как собранные, в остальном около ног и поодаль девушки были раскиданы, судя по всему, различные детали. Некоторые из них искорёжены. Некоторые спрессованы в замысловатые кубы. Почему-то последнее смутило Рин особенно сильно.
— Мы… Мы можем взять какую-нибудь из машин и уехать отсюда, — с блеклой ноткой надежды девушка взглянула на Филиппа.
«Уехать отсюда».
Ха!
Вот так вот взять и просто уехать отсюда. Это звучало слишком хорошо.
Так говорят: слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Рин не знала почему, но была готова отдать всё ради того, чтобы это было правдой.
— По дороге расскажешь, что с тобой приключилось, — она тихонько дёрнула Оджомо за рукав рубашки.[nick]Rin Yamaoka[/nick][icon]http://sd.uploads.ru/CRwfg.png[/icon][status]возьми себя в руки, дочь самурая[/status]

+2

7

[nick]Philip Ojomo[/nick][status]Просто спой для души, лай-ла-ли-ла-ла![/status][icon]https://i.ibb.co/q08Pzj3/ojomo.jpg[/icon]Филипп позволил Рин увести себя с улицы. Он изо всех сил отгонял все мысли об убийствах Азарова и о том, что Рин сказала о своём отце – просто запрещая себе думать об этом. Он хотел отгородиться от всего этого непроницаемой стеной.  Он не понимал, почему он должен отказываться от этого сиюминутного счастья – пусть даже оно было ненастоящим, пусть это была всего лишь иллюзия – но ощущалось оно как передышка после долгих, изнурительных испытаний. Разве он не заслужил эту передышку? Как и Рин? Почему они должны бежать, почему должны куда-то ехать? Он пытался, как только мог, найти всему какое-то рациональное объяснение, хоть что-то, за что можно было удержаться в тот момент, пока земля уходила из-под ног, и весь мир проваливался в непостижимую бездну.
Телефон в мастерской не работал. Филипп снял трубку, подергал рычаги, понажимал на клавиши, но в динамике была тишина.
- Видимо, где-то на линии обрыв, - сообщил он спокойно и даже легкомысленно.
Не будь рядом Рин, он бы, пожалуй, давно поддался страху, но в ее присутствии он старался держать себя в руках и излучать уверенность.
Одна из машин была на ходу – не корвет, конечно, обычная тойота камри, с которой он провозился вчера весь день (хотя теперь он ни в чём не был уверен, и к каждому воспоминанию мысленно добавлял слово «кажется»). 
- Поедем в полицию, сообщим обо всём, - сказал он, ища в шкафчике на стене ключи от камри – с игральными кубиками на брелоке.
Машина завелась с третьего раза. Они выехали из ангара, и Филипп притормозил снаружи, чтобы выйти и запереть ангар, но в этот момент увидел на другой стороне фигуру человека в чёрном, и это заставило его оцепенеть. Он мог поклясться, что это был тот самый парень из кафе – и в этот раз он смог разглядеть его лицо под капюшоном, точнее, жутковатую хэллоуиновскую маску.
«Но ведь до Дня всех святых еще далеко, верно?» - подумал Оджомо, хотя он понятия не имел, какое сейчас число или хотя бы месяц. Проклятье, он даже не мог с уверенностью сказать, какое сейчас время года.
Чем дальше, тем ему сложнее было убедить себя, что всё происходящее было в порядке вещей – абсолютно ничего вокруг них не было в порядке. Единственное, что хоть отчасти успокаивало – что он был не один в этом хаосе.
Увидев парня с ножом – а теперь он ясно видел, что тот держит в руке не флаер, не карточку, а именно нож – Филипп в слепой панике нажал на газ, оставив ворота ангара нараспашку, и на полной скорости, на какую только способна была машина, двинул вверх по улице.
- Ты видела того парня в капюшоне? – спросил он у Рин, и панические нотки в голосе напугали его самого, - Он что, преследует нас? Чёрт возьми, да что здесь происходит?!
Он бездумно вёл машину, не зная сам, куда они едут. Они снова пронеслись мимо кафетерия и теперь ехали по бульвару на… на юг, вероятно? День едва перевалил за полдень, солнце было в зените, так что Филипп не был уверен, в какой стороне юг, в какой север. Впрочем, какая разница? Он не был уверен даже в том, куда ведет эта дорога. Им нужно было выбраться за пределы города - а дальше что? Ехать в другой город? И в какой же? Какие вообще есть на свете города?
Филипп вытер со лба пот тыльной стороной ладони и негромко произнёс:
- Кажется, я схожу с ума… Я уверен, что видел кровь в машинах на свалке – в тех, что должны были отправиться под пресс. Я обнаружил человека в одной из них, он был связан, но всё ещё жив. Если бы машина отправилась в утилизатор, от него ничего не осталось бы - его смяло бы в лепешку. Я помню, что освободил его и хотел ему помочь, но там был мистер Азаров, и – О Господи! – он перерезал несчастному горло, прямо у меня на глазах!
Он замолчал на секунду, бросив взгляд на Рин и отвлекшись от дороги, на которой всё ровно не происходило ровным счётом ничего интересного. Ландшафт вокруг не менялся; они будто ездили кругами по одному и тому же району. Теперь Филипп уже отчетливо ощущал, насколько всё вокруг ненастоящее – кем бы ни был создатель этого места - он даже не сильно старался сделать его по-настоящему правдоподобным. Одинаковые дома, одинаковые лужайки; иногда попадались заправки или магазины с закусочными, но они все были словно под копирку.
- А ты? – спросил он, - Что ты говорила про своего отца? Ты тоже что-то вспомнила, да? … Чёрт!
Филипп ударил по тормозам. Он не заметил, как прямо поперек дороги возникли высокие ворота, перегораживающие путь. Тормоза взвизгнули, но было слишком поздно, и в следующее мгновение раздался удар. Его бросило вперед, как тряпичную куклу, он ударился головой о руль, и на какое-то время всё потемнело. Когда он пришёл в себя, оглушительно выл клаксон, салон был засыпан стеклом, и на руле были следы крови.   
- Рин?
Голова была будто налита свинцом - кажется, он серьезно приложился лбом, но в целом не пострадал. Он отстегнул ремень безопасности и с трудом выбрался наружу. Неподалеку он увидел испуганную чернокожую девушку в очках и старика с сигаретой в зубах, наблюдавших за происходящим. Но стоило ему выйти из машины, как они попятились и, развернувшись, бегом бросились прочь, будто увидев призрака. Уже ничему не удивляясь, Филипп обошёл машину и открыл дверь с пассажирской стороны, чтобы помочь своей спутнице.
- Ты в порядке?.. Откуда здесь взялись эти проклятые ворота?!

+2


Вы здесь » Детройт 2039 » Альтернативные миры » [dbd!au] the one who never chose this