Восстание машин завершилось успехом, и после революции людям и андроидам удалось достичь некоторых соглашений и мирно поделить между собой город. Борьба только начинается. Настало время каждому решить, на чьей он стороне. Делая свой выбор, не забывайте: любое решение имеет последствия.
новости
19.03.2020
по случаю карантина - упрощенный прием для всех персонажей до конца апреля!
04.02.2020
новый дизайн от Троя (troye design) - тестируйте!
31.12.2019
С наступающим Новым годом, Детройт! Stay deviant.
30.09.2019
Become human! До конца октября – упрощённый приём для всех персонажей-людей.
31.07.2019
Спустя год мы внезапно открыли раздел Партнёрство. И добавили скрипт масок профиля для наших неписей и AU. Тестируйте.
29.07.2019
Внимание! Сегодня хостинг-провайдер MyBB переезжает в новый дата-центр, поэтому форум может быть недоступен с 14:00 до 19:00 МСК (ориентировочно).
22.07.2019
Ролевой ровно год!
Спасибо, что вы с нами, друзья, вы лучшие!
В связи с чем на форуме некоторый обновления.
До конца лета действует упрощенный прием для всех персонажей.
Переформирован игровой раздел – если вы потеряли свой эпизод, можете свериться со списком в теме объявлений.

Детройт 2039

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Детройт 2039 » Альтернативные миры » [wiedzmin!au] когда ты вернёшься


[wiedzmin!au] когда ты вернёшься

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

[nick]Гаскон[/nick][status]вроде как волколак[/status][icon]http://sh.uploads.ru/cpGTN.gif[/icon]

когда ты вернёшься
http://sg.uploads.ru/8Q7O0.png http://sg.uploads.ru/jRlFg.png http://s8.uploads.ru/vAfTH.png

Meve : Gascon
[wiedzmin/thronebreaker!au]

Я не злопамятен и легко могу простить... Даже то, что ты была готова отправить меня на эшафот. Только одного терпеть не стану: если кто-то держит меня за дурака.

Отредактировано Markus (11.02.20 02:57)

+3

2

[icon]https://s8.hostingkartinok.com/uploads/images/2019/11/c69706c78803e11508e5f4ff58b0ec61.png[/icon][nick]Мэва[/nick][status] королева Лирии и Ривии[/status]

Мэва покачивалась в седле в такт неспешному, размеренному, прогулочному шагу Брэго, идущему по тропинке в саду под стенами города. Вороной трехлетка, потомок маститых родителей, чудом выживший при осаде Альдерберга, шел неторопливо и гордо, пофыркивал, махал хвостом и кивал умной головой с белым пятном на лбу с видом победителя, как будто сам лично брал Ривию. Королева краем губ улыбнулась, чуть шевельнула поводья, ускоряя его шаг, и погладила коня по шелковистой шее. В принципе, это все, чему Мэва могла улыбнуться этим августовским утром. Сад, по которому она ехала, был похож на рваную рану: местами выжжен, местами спилен; поломанные, прибитые к земле ветки плодовых деревьев с крохотными яблоками, грушами и сливами, которым не суждено вызреть. Все это напоминало, что война добралась в самое сердце ее государства, в зимнюю столицу. И даже победа, к которой Мэва стремилась, которую желала всем сердцем, положив на это не только свою жизнь, но и жизни сотен, а то и тысяч воинов, не отменяла причиненного ущерба и разрухи. Но впереди ждал относительный мир, а значит, все принесенные жертвы имели смысл.
Грустить Мэве было некогда. Прошло всего два месяца, как удалось выбить из ривийского замка войско Ардаля аэп Даги, и теперь работы было невпроворот. Через три дня должен был быть пир в честь освобождения столицы, а сейчас вовсю шла подготовка, и теперь сюда стекалось, съезжалось, сходилось множество народа - от нищих, голодных, пострадавших и оставшихся без жилья, до торговых повозок, менестрелей и  бродячих музыкантов. Город едва успел с восходом солнца открыть свои ворота, как путники словно появились из под земли. А теперь, когда Мэва завершала свою, уже ставшую привычкой, утреннюю прогулку, люди шли потоком. И даже нелюди среди них мелькали, чему королева уже и не удивлялась.

Эта война для Мэвы многое перевернула с ног на голову. И вероломство приближенных, и предательство старшего сына, и недолгое, но все же заточение в тюрьме, и ожидание смерти, и обретение нежданных союзников, и превратности, случавшиеся в ее долгом пути домой длинною в целый год - все это сказалось на Мэве странным образом. Вскоре после победы над нильфгаардцами, когда ее войско отбило замок, ликование улеглось, а в свои права вступили заботы о хлебе насущном, Мэва поняла, что жестокие и суровые условия военного похода в сравнение не идут с превратностями и трудностями мирной, казалось бы, послевоенной жизни. Нет, она не хотела вернуть войну, но заменить прямоту взглядов и быстроту принятия решений на степенное и чинное восседание в залах, на разбирательства соседских дрязг, на жалобы и плачь обнищавших, на уговоры знати, чтобы они раскошелились и помогли восстановить страну - не хотела тоже. Иногда Мэве становилось тошно. Точнее, ей все чаще становилось тошно от того, что приходится доказывать очевидное или тонуть в рутине повседневности, задыхаясь от льстивого придворного этикета. Куда как привычней  был легкий махакамский рунный сигилль на поясе, верный конь, а рядом - проверенные люди, которым можно доверить спину. Но то время ушло, пришло время разрухи и дворцовых интриг. А Мэва все никак не могла принять эти изменения. Не ей нежится в теплой королевской постели и есть досыта, а вот утренние прогулки с рассветом по округе при вооружении и в одиночестве - вполне выход. Но королева и самой себе не призналась бы, что, выезжая сегодня утром на прогулку, она очень рассчитывала по возвращении увидеть среди людского пестрого потока знакомую остроносую шапку. Гаскон Броссард, единственный потомок истребленного рода и бывший бандит. О, с характером ему не повезло, и Мэва до сей поры не знала, что больше чувствует к нему: желание наградить, отблагодарить или как следует выпороть, чтобы дурь из башки повылетала, причем, собственноручно. Но она слыла справедливой, и забыть, кому обязана свободой и верной службой, когда в победу не верил никто, не имела права, да и просто не могла. А потому пожалованное ему поместье в Спалле,  - было не первой, но весьма продуманной благодарностью от нее. От Спаллы до Ривии вела одна дорога, и Мэва очень надеялась, что так или иначе, сможет присматривать за этим несносным во всех отношениях мальчишкой.

Мэва остановила коня уже перед самыми воротами и в который раз оглядела дорогу в город, идущих, едущих по ней людей, и, не увидев знакомой фигуры, въехала в город. Нет, она не разочарована, просто впереди ее ждет тяжелый день. Рано или поздно Гаскон явится, она сама ему отправила приглашение.

Въехав на территорию конюшни, она спешилась и бросила поводья в руки подоспевшему мальчишке, одному из помощников конюха.

- Приведи его в порядок, оботри хорошенько, можешь даже сводить на реку искупать, сегодня он мне больше не понадобится. И пусть Мэлкольм посмотрит его переднюю левую ногу, мне показалось, Брэго прихрамывает.
- Да, госпожа, будет сделано, - мальчишка неумело поклонился, поймав поводья. Брэго покосился на него лиловым глазом, но хулиганить не стал.
- А где сам Мэлкольм?
- Так, госпожа! - пожав плечами, недоуменно воскликнул босоногий белобрысый парнишка, напоминавший ей Анси в детстве. По этой причине Мэва, скучая по младшему сыну, отосланному на время войны из дома подальше, часто прощала ему больше других. Например, вот такую дерзость. Впрочем, если малец думал, что она просто обязана знать обо всем на свете, то это можно даже принять за комплимент. - Он повел коня кобелиного кня... ой, господина Броссарда же!

Мэва уже повернулась и собиралась войти в замок, но, услышав это, остановилась и развернулась. Отругать мальчишку она не успела, в дверях этой самой конюшни появился Гаскон.

- Броссард, я тебе рада, - проговорила Мэва в своей обычной манере, чуть приподняв подбородок, и улыбаясь одними только глазами. Явился. О, она и правда ему рада. А уж было подумала, что не приедет, появилось откуда-то такое смутное опасение. Но Мэва и думать над этим не хотела. Как и над тем, что сделала бы, посмей Гаскон не явиться на ее зов. Хотя, вот уж кому-кому, а Гаскону Броссарду прощалось многое, но об этом королева, прозванная «белой», предпочитала не думать. Мэва бегло, коротко и максимально незаметно пробежала взглядом по высокой, складной фигуре. Cудя по потому, что приехал верхом - вполне здоров, раны затянулись. Но спрашивать Гаскона  о самочувствии напрямую при слугах, без конца снующих мимо, она не стала, ведь даже стены в замках имеют уши. - Как дела в поместье?
И да, надо не забыть сказать Мэлкольму, чтобы отодрал пацаненка за уши, а то совсем распустился.

Отредактировано Chloe (06.11.19 06:43)

+3

3

[nick]Гаскон[/nick][status]вроде как волколак[/status][icon]http://sh.uploads.ru/cpGTN.gif[/icon]Как с недавних пор выяснил сам Гаскон, у него было всего два врага: мосты и верховая езда. Не лишним было бы добавить, что оба возникли после того, как он внезапно встал в один ряд с солдатами королевы Ривии и Лирии. После этого с ним вообще приключилось множество любопытных вещей, но чем ярче отзывались воспоминания, тем тягостнее и скучнее становилось нынешнее существование Гаскона.
Вообще-то он ещё как с полудня должен был находиться в замке, но вместо этого лениво слонялся вдоль юго-восточной стены, периодически спешиваясь с лошади и осматривая окрестности. Мэлкольм — на удачу Гаскона подрумяненный и болтливый — без каких-либо колебаний выдал ему отсутствие Мэвы — «королева, милсдарь, ещё не осчастливила подданных своим присутствием, но вскоре должна объявиться», — поэтому он спешно развернулся назад, решив, что даже скитание по окрестным лесам куда веселее, чем стрельба глазками по придворным господам. Последнее, в свою очередь, вне всяких сомнений куда веселее, чем в мозолистых и израненных руках пытаться удержать меч, часть ног оставив на произвол махакамским морозам.
Им — нам, всякий раз поправлял себя Гаскон — на самом деле было что праздновать. Наверное, по этой причине Мэва не поскупилась на пиршество в честь возвращения северной столицы. И не чуралась пригласить его, в письме подчеркнув: как своего советника в этом долгом и сложном пути. Гаскон, признаться, поначалу опешил от столь — без шуток — великой чести. Затем, видимо на случай если первое приглашение до него не дойдёт, пришло второе; он усмехнулся — надо же, королева крайне сильно жаждала его видеть. Потом пришёл гонец с третьим, и Гаскон окончательно понял, что пропал.

Покачиваясь в седле, он сцепил зубы, при каждом наклоне на левый бок тяжело и рвано выдыхая. Преодолев врата замка, оглянулся на крепкие деревянные столпы. Теперь они казались вековыми: пережившими и огонь, и мечи, и без труда готовыми пережить всё это вновь. А Гаскон, который вновь будто взаправду ощутил, как две нильфгаардские стрелы прошили ему спину, явственно осознавал лишь собственную податливость. Словно у тряпичной куколки пред острой иглой.
Он хорошо помнил — моментом позже другая впилась в предплечье, а четвёртая угодила в бедро. С такими ранениями он смог вытерпеть довольно долго, и позволил себе упасть наземь лишь тогда, когда услышал поступь войск Мэвы, преодолевающих раскрытые им врата. Дальше было какое-то размытое тёмное пятно, сквозь которое изредка доносились вопли и визг стали. Он очнулся распластавшимся на жёсткой койке, а спустя несколько секунд уже смеялся, выхаркивая кровью на платье бедной Исбель: «последний Броссард не подох в последней битве, ты только подумай!» Ей стоило огромных усилий залечить его раны, а он всё не мог определиться — благодарен ли или втайне обижен за то, что чародейка загубила, пожалуй, единственный из самых героических моментов для гибели в его жизни.
«Дурные шутки», — отзывалась чародейка.
И впрямь.
Ривия, как статный грозный зверь, степенно зализывала многочисленные раны. Гаскон же отделался сравнительно малым — ноющей болью в левой части туловища. Ему пришлось учиться жить без нужды отвешивать поклоны, сгибаться и сидеть, закинув ногу на ногу. Исбель успокаивала: «вскоре всё вернётся как было, а пока лучше переведи дыхание, Кобелиный Князь». Рейнард, осветив улыбкой своё старое и обыкновенно грустное лицо, свойски потрепал за щеки: «счастливый сукин сын». Да, пожалуй что. Ведь всё с ним произошедшее — не такая уж большая плата за возможность увидеть искренне встревоженную королеву.
Это к слову о мостах и верховой езде.

Конечно, думал Гаскон, он застал её невероятно вовремя.
Он привык слышать о ней — истории о героине в златых доспехах, чья слава казалась наполовину выдуманной, наполовину приукрашенной. Затем он привык видеть её — женщину, воинственно сжимающую сигилль в руках, чью силу враги всегда наполовину недооценивали, наполовину не осознавали. Гаскону было невдомёк, что она могла быть другой и вести себя иначе. И только сейчас, застав её в расшитых королевских одеждах под стать празднеству, до него начинало доходить — там, за толстыми стенами замка, они окажутся на совершенно другом поле боя. Мэве — почти родном, а для Гаскона — совершенно чуждым.
— Ох, Мэва... — скривился он, словно испытав нестерпимую боль.
Броссард — не его фамильный герб, не его фамильная ноша и уж тем более не его фамильное достояние. Весь его род гнил по частям в земле так давно, что Гаскон едва ли мог с этим что-либо поделать. Мнимая справедливость была восстановлена, не в последнюю очередь благодаря Мэве, однако всё, что теперь оставалось последнему наследнику — не врать самому себе. Он куда скорее безродная шавка, чем изысканная легавая.
— Я хоть и потерял всякую надежду услышать от Её Величества своё истинное имя, — уже веселее усмехнулся юноша, заметив в глазах королевы до боли знакомое возмущение смешанное с неподдельным интересом. — Но, скажи, разве это так невыносимо произнести — Ко-бе-ли-ный Кня-зь?
Наигранный тяжёлый вздох подарил ему время и возможность разглядеть королеву получше.
Гаскон поймал себя на мысли, что позабыл о том, как когда-то повстречал Мэву ещё без шрама, ныне пересекающего скулу и подбородок. Крамольным желанием пронёсся в голове порыв осмотреть ближе и узнать — не ноет ли? Но даже не успев перешагнуть самый порог ривийского замка, Гаскон ощущал давление мощных стен, словно его заперли в маленьком сундуке. Там — на войне, как он всякий раз легкомысленно добавлял — они ютились в палаточных солдатских закутках, и вместе с происходящим хаосом он мог позволить себе быть наглее, дерзее и что важнее прочего — ближе. Здесь каждый взгляд слуги следил вкрадчивее, чем нильфгаардский шпион в ночи. Здесь формальности стягивали придворные корсеты и руководили помыслами иных.
— Несказанно рад видеть тебя в здравии, моя королева, — юноша поправил остроносую шапку, украдкой улыбнувшись Мэве одним уголком рта.

Вот уже шесть недель он владел целым поместьем, однако всё было не так радужно, как ему представлялось. В своих мечтах он в шёлковом расписном халате восседал на мягком, обитым красным бархатом кресле, попивая Эст-Эст. По крайней мере, подобная картина представала в его мыслях, когда кто-нибудь произносил дворянин и землевладелец. На деле же щедрый подарок Мэвы обернулся для Гаскона домом с призраками.
Поместье не имело ничего общего со старыми имениями его семьи. Да и воспоминания из детства в голове поблекли, словно выцветшая на солнце картина. Тем не менее он не мог отделаться от ощущения, будто особняк ему велик. Будто в нём должен быть кто-то ещё. Много кого-нибудь ещё.
Сначала Гаскон думал расселить в нём всю старую ганзу, чтобы хоть как-то разбавить обстановку. Но многие из Кобелей нашли пристанище в регулярной армии королевы. Чему, надо сказать, Гаскон был несказанно рад. Они — как и он сам — бездомные безродные псы, а теперь у них появился шанс куда-то прибиться. Гаскон тоже мог, будь поумнее, но шёлковые халаты только со стороны выглядели красиво. И так Кобели из Спаллы оставили своего вожака в одиночестве, иронично — почти в этой самой Спалле.
— Поместье, я бы сказал, процветает, — невозмутимо солгал Гаскон.

Ему хотелось о многом спросить. Особенно сильно — будет ли так теперь всегда? А если нет, то когда закончится?
До этих пор в мире Гаскона всё было предельно легко. Он лип к тем, от кого несло выгодой. Он грабил и убивал тех, кого сам смог бы счесть не слишком-то сподручными. Вставал на сторону заведомо сильных. А потом прибился к Мэве, довольно долго обманываясь тем, что это — ненадолго. Что Мэве вонзить нож в спину проще простого, что северная диковинка просто забавна и на самом-то деле нисколечко неинтересна. Гаскон теперь, разумеется, винил себя за подобный идиотизм. И в стократ ему было не по себе от собственной детской наивности, зародившейся тяжёлым чувством в душе как только королева произнесла свои финальные благодарности и отпустила его «на заслуженный отдых».
Это было шесть недель назад. Гаскон почти извёлся.
Ведь выходило, не прими он официальных титулов, не ходи расперившимся павлином при дворе, им с Мэвой рядом лучше даже не появляться? Он ведь не многим больше полугода назад всё это королевское золото грабил, эти самые города терроризировал. Ему бы, по-хорошему, на эшафот. Но теперь королева справлялась о его делах и ему всё сильнее казалось, что он — нет, они — не в своей тарелке.
Да и разговор заметно заходил в тупик.

Гаскон, пожалуй, поступал как образцовый осёл, но — шесть недель, Мэва, шесть недель! — мог ли иначе? В два шага преодолев расстояние между ними, он мягко подхватил королеву под локоть. Снова поправив остроносую шапку, обернулся к многочисленным слугам, выдав на ходу выдуманное оправдание:
— Как признанный советник королевы, я имею полное право обсудить важнейшие вопросы, не предназначенные для чужих ушей, с ней наедине.
И впервые за долгое время ему стало действительно легко. Беззаботно. Меж рёбер пробрался холодок, бодрящий и свежий. Только левый бок саднил беспощадно и поначалу он едва не завалился, да сноровка уберегла. Гаскон и сам не понимал, куда именно направлялся столь уверенным шагом, куда конкретно уводил всеобщую королеву. Но не мог отрицать, что гордо забирать её прямо из-под носа снующих придворных — ни с чем несравнимое ощущение.

Ему хотелось о многом спросить. Когда она смотрела на его лицо, то видела того самого зарвавшегося юнца или побитую жизнью дворнягу? И каково ей теперь здесь, без аэдирнского гарева вокруг? Ему вот непривычно, и от этого одновременно и странно, и совестливо. От горьких вопросов в горле пересохло, но Гаскон, как всегда, нашёлся достаточно резво.
— Поспешу ответить на твой немой вопрос — да, я тебя украл, — он улыбнулся, наглейшим образом время от времени поглядывая на Мэву. — Только не говори, что спишь и видишь как проведёшь лишние полдня с этими занудами.
Ему хотелось о многом спросить. Но продлить ощущение лёгкости, отчего-то ставшее донельзя желанным, — хотелось куда сильнее.
— Мэва, я предлагаю тебе не быть королевой. Хотя бы до заката. Пройтись со мной до... да хоть докуда. Уверен, ты успеешь раздать свои благодати с царственного насеста. Да и Нифльгаард за окном давно не маячит.
Гаскон запнулся, словно пытаясь вспомнить что-то крайне очевидное, но никак не желавшее идти в голову.
— И даже Рейнарда нет, — наконец озарило его. — Кстати, где он? Неужто ты отослала верного пса куда подальше? Не разбивай мне сердце.

Отредактировано Markus (20.11.19 19:49)

+3


Вы здесь » Детройт 2039 » Альтернативные миры » [wiedzmin!au] когда ты вернёшься


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC