Detroit: Программный сбой

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Detroit: Программный сбой » Эпизоды вне времени » [frei!au] вечный порядок беспорядочного


[frei!au] вечный порядок беспорядочного

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

вечный порядок беспорядочного
https://i.ibb.co/CMQgWqq/bb.png
Лойсо : Ранома
[Ехо, Эпоха Кодекса / Венеция, наше время]

Спустя сто двадцать лет после последней встречи, два бывших Великих Магистра встретились вновь на другом конце Вселенной.

+2

2

- Я не понимаю, что ты делаешь, сэр Кута?
- Открываю замок.
- Я не вижу здесь никакого замка...
- Ты не видишь - а он есть! Не мешай. Мне нужно сосредоточиться, а ты меня вечно отвлекаешь.
Раноме бы обрадоваться. Но, много десятилетий не видевший людей, он так отвык от человеческих голосов, что задрожал от страха. Потому вооружился самодельными граблями. И медленно, стараясь ступать без шороха, приблизился к границе сада резиденции, окаймленного колючими зарослями гламитариунмайохи... Границе, за которую он не мог выйти - и за которой сейчас отчетливо слышал разговор двух людей. Прямо здесь, совсем рядом...

Полгода, проведенные в подвале в насаженном на булавку состоянии, были хорошей подготовкой перед тем, что последовало дальше.
Сто восемнадцать лет в одиночестве и заточении.
Сто восемнадцать.
Почти две трети всей его жизни.
Ему было шестьдесят, когда он оказался в этой тюрьме. Самый юный Великий Магистр самого молодого Ордена, вчерашний студент, получивший доступ к особого рода могуществу - к бессмертию... что его в итоге и сгубило. Запертый в саду собственной резиденции издевательским заклинанием Лойсо Пондохвы. Один на один со своей птицей-смертью, которая отказывалась признавать своего хозяина.
Первый год он провел в метаниях. Что ни день, он пытался дозваться кого-то из знакомых, пытался ворожить, пытался сбежать, пытался сдохнуть в конце концов. Всё тщетно. Жирная чёрная птица, извлеченная некогда им самим из собственной груди, всё также не подпускала его к себе. Сад был всё также зачарован, и не выпускал его наружу. Его познаний в магии не хватало, чтобы сломать заклятие Лойсо.
А тот не возвращался. Больше ни разу в гости не зашёл.
Не раз Ранома пытался докричаться до него по Безмолвной речи. Поначалу он чувствовал, что Лойсо просто игнорирует все «входящие». А потом понял, что посылает Зов человеку, которого уже нет в этом мире.
Это открытие довело его. Он потерял последний шанс выбраться отсюда.
И понял, наконец, что обречен провести вечность в этом месте...
...Он вставал до рассвета, умывался ледяной водой в колодце. Первые двадцать лет пил по утрам камру. А когда запасы подошли к концу, стал варить компот из ягод, растущих в саду. Из них же научился делать вино - поначалу паршивое, но с годами отточил мастерство, и в итоге стало получаться приличное пойло. Читать было нечего - вся библиотека резиденции сгорела в пожаре. Правда, ветром иногда приносило обрывки «Королевского голоса» и «Суеты Ехо». То ли это была одна из шуток Лойсо, то ли особые свойства угуландского ветра. Но Ранома знал, что происходит снаружи.
Он знал, что гражданская война закончилась буквально через год после гибели его Ордена. Он знал, что Кеттариец таки одолел Пондохву. И что сторонники Кодекса победили. Он знал об учреждении Тайного Сыска, который сам Кеттариец и возглавил. И о многом другом, что происходило в Ехо и совершенно никак не было ему доступно.
Он читал сводку происшествий и светскую хронику как сказочные романы древности. А потом шёл вскапывать свой огород.
От истощения он не помер бы, как и от ничего другого, но голод он испытывал, так что рано или поздно задумался о том, где брать еду. О мясе можно было и не мечтать, но овощи у него были, и грубые лепешки из зерна - и на том спасибо.
После работы он медитировал и пытался ворожить. Стеклянную булавку, которой пригвоздил его к полу Лойсо, он всё же смог растопить. Может, рано или поздно, сможет и отсюда найти выход. Поначалу он много говорил вслух - сам с собой, с проклятой чёрной птицей, с незримыми духами своих умерших друзей.
Потом перестал.
Так шли годы, в молчании, однообразной работе и каждодневных попытках сотворить чудо.
Ранома внешне оставался всё так же юн, разве что оброс длинной бородой и длинными волосами, которые собирал в хвост. Лоохи его давно истлело и он сделал новое из уцелевших орденских зановесок. Оно же, латанное-перелатанное, служило ему одеялом.
От него пахло безумием.
...В девяносто первый день сто восемнадцатого года Эпохи Кодекса он услышал два голоса, живо обсуждающих что-то прямо у границы его резиденции.
- Где ты этому научился, сэр Кута?
- Мел, я тебе сто раз говорил, что моя мать была Мастером Открывающим Двери в Ордене Попятного Времени.
Что-то щёлкнуло, вспыхнуло, ворота распахнулись, заросли гламитариунмайохи расступились. И Ранома Орани оказался лицом к лицу с двумя незнакомцами.
- Грешные Магистры! - воскликнул один из них, утирая со лба пот, - Я же говорил, здесь кто-то есть!
Второй, одетый в лоохи невыносимого лимонного цвета и ярко-розовый тюрбан, стоял, открыв рот.
- Вы кто такие? - хриплым голосом спросил Ранома, вытаращив глаза и держа перед собой грабли, - Я вас не звал. Идите к вурдалакам.

Ранома толкнул дверь кафе и застыл на пороге, давая глазам, ослепленным ярким, чужим ему солнцем, привыкнуть к царившему внутри полумраку. На его голубое лоохи и тюрбан - форменную одежду Ордена Семилистника - никто не обращал здесь внимания.
Он ненароком попал в то место и в то время, где каждый второй был одет в вычурные накидки, золотистые маски и высокие головные уборы с перьями.
Это был древний город, чем-то похожий на Ехо, чем-то - на его родной Уандук, но по большому счёту - не похожий ни на что, что он видел в своём Мире. И здесь был карнавал. Странные люди играли странную музыку на странных инструментах. Всюду был смех. Всюду было веселье. Всюду была незнакомая речь.
Ранома же, при всём желании не способный проникнуться этим весельем, поначалу долго слонялся по узким улицам и бесконечным мостикам, перекинутым через бесконечные же каналы.
Пока не нашёл это кафе. “La Fine della Strada” - гласила светящаяся вывеска. Местных денег - или чем тут расплачиваются аборигены - у Раномы не было. Но ему чертовски хотелось пить. Поэтому он прошёл прямо к стойке, снял тюрбан, растрепав взмокшие волосы, и сказал бармену:
- Мне то же самое, - и показал на соседа, а затем поднял палец вверх, мол, «вот такое же, 1 шт., спасибо».
Бармен явно не понял его языка, но жесты были универсальными, и через минуту перед ним стоял стакан с терпким, обжигающе горьковатым напитком.
Ранома сделал глоток. Отставил стакан в сторону, закрыл лицо ладонями.
«Трус», - сказал он сам себе, - «Проклятый трус».

+3

3

- Откровенно говоря, человек в форменном лоохи «Семилистника» - это последнее, что я желал бы видеть здесь, вдали от Соединенного Королевства, - усмехнулся Лойсо.
Он перекинул за плечо светлые волосы, заплетенные в тугую косу, и лукаво посмотрел на юношу, занявшего соседний табурет у стойки. Что ж, не такой он теперь был и юноша, уже не тот вздорный мальчишка, который пытался пырнуть его ножом во имя Кодекса. Возмужал за сотню лет.
Самое забавное - понял он вдруг - что он ведь сделал с Раномой примерно то же самое, что с ним потом проделал Чиффа. Разница была лишь в том, что по нелепому стечению обстоятельств Лойсо не мог убить своего соперника, потому запер его в клетке. А Чиффа убивать Лойсо не хотел. И надо отдать ему должное - Кеттариец провернул всё так, чтобы не задеть его болезненное самолюбие. Он создал иллюзию смертельной ловушки, которая неминуемо погубила бы Великого Магистра Водяной Вороны, и Лойсо было приятно думать, что он сумел перехитрить проклятого лиса. Но разумеется Чиффа знал, что он выкрутится, и сделал для этого всё необходимое. А ещё он знал, что вечность, проведенная в умирающем мире сухой травы и палящего солнца (а заодно вдалеке от Сердца Мира, своим стуком сводящего Лойсо с ума с самого его рождения), будет хорошим ему уроком и выбьет ряд дурных идей из его головы. И он своего добился, чего скрывать. У Кеттарийца всегда был план, он ничего не делал просто так - в отличие от Лойсо, который абсолютно всё в жизни делал просто так и измывался над Раномой безо всякой причины.
Прежде у него не было времени об этом задуматься. Да что там - он попросту позабыл про Магистра Орани и его Орден Стеклянной Клетки в тот же момент, как те исчезли из поля его зрения. И не вспомнил бы, не встреть его здесь, на другом краю мироздания.
После того, как Макс освободил его, Лойсо отправился скитаться по мирам, опьянённый открывшейся перед ним свободой. Эта свобода стала его новой одержимостью. Он даже так и не воплотил в жизнь свой план. И, конечно, он не собирался нарушать слово, данное Максу, и возвращаться в Ехо - потому и шансы встретить кого-то из старых приятелей были равны нулю.
И однако же вот он, старый приятель, сидит рядом с ним, как ни в чём не бывало - и не где-нибудь, а в родном мире грешного сэра Макса. В южном городе, испещренном узкими каналами, где основным транспортом были длинные, тонкие лодки, управляемые возницами в нелепых шляпах.
Выпив граппы, Лойсо жестом показал хозяину трактира налить ещё.
- Я уж решил было, что ты меня преследуешь - теперь вижу, что просто заблудился... И всё же тебе удалось выбраться! Мои поздравления, мальчик. Долго барахтался? И почему, ради всех магистров, ты так нелепо одет? - он легкомысленным жестом потрепал рукав Раномы.
Сам-то Лойсо в потертой кожаной куртке и брюках из грубой ткани вполне мог сойти за обитателя этих мест. Он не сразу выпустил рукав Раномы - что-то заставило его удержать на миг руку. Он внимательно посмотрел на юношу и сказал без вопросительной интонации:
- А ты больше не бессмертный, сэр Ранома. Любопытно.

+3

4

- Клянусь, сроду не слышал ни про какой Орден Стеклянной Клетки, - с изумлением произнес Джуффин Халли.
Ранома сидел за столом в Управлении Полного Порядка и во все глаза смотрел на буривуха.
Живой буривух!
Это было даже круче, чем живой Кеттарийский Охотник. Впрочем, и последний был удивительным зрелищем. Чо, вот этот солидный, сытый дядя в серебристом лоохи, светски попивающий камру - это и есть легендарный Чиффа, гроза всех грешных магистров?! А еще здесь был Безумный Рыбник - теперь уже совершенно не безумный. И бывший шеф полиции, сэр Кофа, курил трубку в кресле в углу. И еще несколько ребят помоложе, которых Ранома не знал и которых Халли позвал посмотреть на это чудо в перьях.
- А ведь парень не врёт! Даром, что от него безумием пахнет... впрочем, уже не так уж и пахнет, - Кеттариец покрутил носом.
Потом встал, подошёл к Раноме и дал ему легкий подзатыльник. То есть, это выглядело, как подзатыльник. На самом деле голову Раномы пробила навылет жгучая боль, и всё тело на мгновение онемело. Он взвился на месте, судорожно хватая ртом воздух:
- Вы...вы...вы что, пытались меня убить?!
- Ага, - спокойно сказал сэр Халли, рассматривая его, как знахарь - больного. - Надо же было проверить твою историю. Теперь я вижу - и впрямь бессмертный. Давай, рассказывай.
И заботливо пододвинул ему чашку горячей камры. Это после попытки убийства-то.
И Ранома, тяжело вздохнув, рассказал всё от начала - того момента, когда он овладел частичкой магии Харумбы и создал свой дурацкий Орден - до конца, где Лойсо Пондохва истребил всех его соратников, а его самого запер в зачарованном саду резиденции, предав забвению. Там его спустя сто восемнадцать лет и нашли сэр Мелифаро и сэр Нумминорих Кута - судя по всему, нашли по запаху.
По ходу рассказа лицо Кеттарийца становилось всё более серьезным.
- Грустная история. И поучительная.
Он поглядел на собравшихся сотрудников Сыска:
- Вот, что бывает, когда получаешь сразу много и нахаляву.
Раному передернуло, потому что ровно то же самое однажды сказал ему сэр Лойсо.
- Надеюсь, вы поняли, что надо делать?.. - тем временем спросил сэр Халли у подчиненных, а когда увидел их озадаченные лица, пояснил. - После работы пойдете в трактир, или домой к своим семьям, или в Квартал Свиданий. И расскажете всем, кого встретите, про Орден Стеклянной Клетки и его Великого Магистра... Стереть целый Орден из истории! Возмутительное преступление.
Ранома не был уверен, что хочет этого, но у Кеттарийца, видимо, были свои представления о том, что правильно, а что нет.
Сэр Халли поднялся из-за стола, лениво потянувшись:
- А ты, сэр Орани, поедешь со мной.
- Куда? - осторожно уточнил Ранома.
- В Холоми, куда ж ещё! - хищно усмехнулся Джуффин, потом махнул рукой, - В Орден Семилистника. Я знаю одну ведьму, которая поможет тебе. В своё время она умудрилась украсть Тень у самого Нуфлина! Чем Магистры не шутят - возможно, она сумеет вернуть тебе твою Смерть... Не ходить же тебе всю жизнь бессмертным...
Так Ранома оказался в Благостном и Единственном.

- Как... - сипло выдохнул Ранома, глядя во все глаза на Лойсо и съежившись... повторил, не зная, что еще сказать, - Как...
Да, это был Лойсо Пондохва, собственной персоной. Живой и невредимый.
Живой, мать его, и невредимый.
И на мгновение Раному охватил целый поток эмоций. Ступор, страх, злость, да что злость - ярость!
Он сжал руки, лежащие на барной стойке, так что ногти зацапарали по столешнице.
Потом к глазам подступили слезы.
А потом всё схлынуло.
- А говорят, вы умерли, - неживым голосом выговорил он. - Врут, как вижу...
И уткнулся носом в свой стакан.
Если бы Лойсо хотел его убить, то уже убил бы. Теперь это было легче легкого.
- Больше не бессмертный, - кивнул Ранома. - Женщины Ордена Семилистника помогли мне вернуть свою Смерть... И я не заблудился, сэр Лойсо. Я сбежал. В Ехо эпидемия анавуайны.

+3

5

- Врут, - с удовольствием кивнул Лойсо. - Люди часто врут. Тебя вот, говорят, и вовсе не существовало. Я уже и сам начал думать, что ты и твои птицы мне примерещились - но ты здесь, сэр Ранома, дырку над тобой в небе. Шастать по Коридору между Мирами тебя тоже женщины «Семилистника» научили? А что до эпидемии...
«...она уже закончилась», - должен был бы сказать он, но не сказал.
Уж Лойсо-то, даже находясь вдали от родных мест, знал наверняка, что происходило в Ехо - так уж вышло, что он был немножечко ко всему этому причастен. Но для него вся эта история уже стала отголосками прошлого. В Хумгате, конечно, нелегко точно уловить ход времени, но -
«Сколько же ты скитаешься, мальчик?»
- Я думал, в «Семилистнике» умеют справляться с подобной неприятностью, - закончил он предложение и спросил с неискренним сочувствием. - Что, паршиво быть смертным?
Почему Лойсо не сказал ему правду? Что ж, возможно, он не случайно встретил его здесь - возможно, этому суждено было произойти.
«”Суждено”... Я начинаю думать, как Чиффа», - в мыслях усмехнулся над собой Лойсо.
Его фундаментальным убеждением, тысячелетиями двигавшим его разрушительную деятельность, было то, что абсолютно всё, абсолютно во всех Мирах - целиком и полностью случайно и потому бессмысленно. Нет никаких таинственных сил, которые управляли бы мирозданием и судьбами людей, никакого замысла во всём происходящем, никакого плана у Вселенной. В этом хаосе случаются иной раз нелепые совпадения - вроде их встречи здесь. Однако, приходилось признать - встреча была как нельзя более кстати, и Лойсо не устроило бы, если Ранома, обрадовавшись добрым новостям и не заплатив за выпивку, прямо сейчас удрал бы в Хумгат, а оттуда - в Соединенное Королевство.
Потому что, кажется, у бывшего Великого Магистра Ордена Водяной Вороны были неприятности - и довольно серьезные. И Лойсо не отказался бы от напарника - в роли помощника, или в роли наживки, или в роли сопутствующей жертвы - как дело пойдёт. Он, правда, предпочёл бы, чтобы паренек был, как в прежние времена, неуязвим и неубиваем. Но, что ж, какой есть. Может, за сто лет он хоть чему-то научился?
В трактир под звон дверного колокольчика ввалилась шумная компания. Они поснимали маски и со смехом и извинениями стали протискиваться через узкие проходы между столиков в дальний угол зала. Когда они проходили позади них с Раномой, Лойсо сделал неуловимый жест рукой, ограбив одного из них на несколько местных монет - те были так увлечены своим разговором, что ничего не заметили. Только девушка с кудрявыми серебристыми волосами, идущая позади, оглянулась на мгновение и скользнула по нему безразличным взглядом - и тут же отвернулась, присоединившись к своим.
- Раз уж ты не торопишься домой, - вкрадчиво сказал Лойсо, допив граппу и отодвинув стакан, - ...И раз уж мы не собираемся опять пытаться друг друга убить - составишь мне компанию в одном деле? Давай. Туда и обратно. Приключение на двадцать минут.
Он бросил монеты на барную стойку и протянул Раноме ладонь.

+2

6

- Одна птичка мне напела, что в моём собственном Ордене уже дюжину дней как завёлся новый послушник... а я-таки даже и не в курсе! - раздался шелестящий, сухой голос у него за спиной.
Ранома подпрыгнул от неожиданности, выронив кувшин с водой, которой умывал лицо, в высокую траву.
Он ожидал возвращения леди Ханемер, но на скамье в саду сидел старик с суровым, но совершенно неразличимым лицом. Как ни пытался Ранома разглядеть его черты - они таяли в игре солнечных лучей, проникающих сквозь листву сада. Кажется, у него и вовсе не было никаких черт. Зато был пронзительный взгляд могущественного колдуна, от которого мурашки побежали по коже.
Ранома вскинул ладонь к глазам для церемонного приветствия:
- Вижу вас как наяву, Магистр Нуфлин.
И пальцы, и голос у него мелко дрожали...
- Ой, мальчик, не трясись так... - проигнорировав приветствие, сказал старик, -  Могу представить, что наговорила тебе эта вредная девчонка, Сотофа. Пугала, небось, что я попытаюсь выведать твой маленький секрет?
Что правда, то правда - и леди Ханемер, и сэр Халли все уши прожужжали Раноме о том, что их Великого Магистра может заинтересовать тайна бессмертия. И что Нуфлин может пойти на какое-нибудь коварство, чтобы завладеть ей. Они предупреждали, что раскрывать фокус ни в коем случае не стоит... напугали Раному до смерти, короче говоря.
И теперь ему было ужасно не по себе.
С одной стороны, он и правда фактически стал послушником Ордена. Ему даже форменное лоохи выдали, бело-голубое, как зимние сумерки. С другой стороны, он так и не был представлен главе Ордена. Сотофа и её ведьмы обладали здесь, судя по всему, особого рода властью. Они прятали его у себя, выделив комнату в отдельном строении. Толком ничему не учили, потому что он не был девочкой (Ранома быстро понял, что если уж ты оказался в Ордене Семилистника, то лучше бы тебе быть девочкой для твоего же блага). Но и свободно шататься по резиденции не давали.
Ранома упорно молчал, глядя на Великого Магистра.
- Я пришёл не за тем, чтобы ловить вас на горячем, - продолжал тот, и Раноме послышались почти обиженные интонации в голосе старика. - Хотел только краем глаза посмотреть, что за чудо прячет у себя Сотофа. Вижу теперь - таки ничего особенного. Можешь передать ей, что ваши секреты мне и даром не нужны. Так что и скрываться нечего...
- Да, сэр, - еле слышно прошептал он.
И Магистр Нуфлин поднялся со скамьи и пошёл прочь, больше не сказав ни слова.

Да, смертным быть паршиво. Во-первых, пришлось заново учиться заботиться о себе. Как-то отвык он немного от того, что раны сами собой не затягиваются, что ожоги не проходят мгновенно, что жрать и спать надо регулярно. Во-вторых, вернув себе свою смерть, он стал ощущать её внутри себя особенно остро. Почти физическое ощущение постоянного присутствия какой-то тёмной дряни, которая только и ждёт подходящего момента. Неужели люди постоянно живут с этим чувством?
Когда пришла анавуайна, Ранома был одним из тех Младших Магистров, кого наспех обучили исцелять болезнь и отправили в город, выполнять долг.
И... его не хватило надолго.
Таким он не видел Ехо даже в самые мрачные дни Смутного Времени. Опустевшие улицы, заколоченные окна. Запах безысходности и скорби, разносимый отравленным ветром. Больные на улицах и в домах, которые он посещал, - люди, чьи  тела утекали капля за каплей... Он чувствовал, как в грудной клетке, в тесноте, шевелит сложенными крыльями его черная птица.
И в какой-то момент он просто не смог.
Выйдя от очередного исцеленного, вымотанный использованием магии высоких ступеней, Ранома наткнулся на группу отчаявшихся больных. Лишенные шанса выздороветь и движимые злостью, они хотели мстить за себя.
Раноме помогли тогда случайные прохожие, но это стало... ну да, последней каплей.
Он не вернулся в Орден Семилистника, а добрался до своей старой резиденции, служившей ему тюрьмой столько лет. А добравшись, вспомнил всё, чем пытался овладеть за дни затворничества, и всё, чему успел научиться за время, проведенное в Ордене.
И толкнул дверь, за которой вместо сгоревшего холла резиденции открылась бесконечность Хумгата.
С ума сойти.
Получилось.

Ранома недоверчиво смотрел на протянутую ему ладонь.
Лойсо Пондохва, Великий и Ужасный, только что на его глазах спёр деньжат за выпивку у местных аборигенов. Это было так смешно, что Ранома чуть не прыснул.
Странное дело - он не мог заставить себя всерьез ненавидеть к Лойсо. Хотя должен был. Злость вспыхнула и больше не возвращалась.
От бывшего Магистра не исходило угрозы. Наоборот - в Раноме проснулось что-то вроде ностальгии по былым временам. По беззаботной юности и легкому опьянению своим могуществом.
Ему, в конце концов, было лестно от того, что Лойсо предлагал ему совместную авантюру.
С крайней осторожностью он положил свою ладонь поверх узкой ладони Лойсо - внутренне сжавшись, будто от этого прикосновения его могла поразить молния. Ничего такого - рука как рука.
- Что за дело? Что от меня потребу...

Наивный.
Ничему жизнь не учит...

До горизонта простиралась ледяная пустыня. Сколько хватало глаза, вокруг был только снег и лёд, и никаких признаков цивилизации. Небо было разноцветным от сияющих полос, плывущих над их головами. Но Раноме было не до красоты видов.
Он запахнул поплотнее лоохи, яростно стуча зубами.
- Ради всех Магистров, где мы?

+2

7

- Понятия не имею! - жизнерадостно ответил Лойсо, хлопнул юношу по плечу и исчез.

Вот ведь любопытная ирония.
Вся его жизнь в родном Мире - мире дармовой магии, сумасшедших колдунов и обывателей, любящих вкусно покушать (или в Мире Стержня, если угодно, как называли его жители Черхавлы, которых Лойсо никогда не встречал) - вся эта жизнь уже многие столетия была подчинена одной цели - этот мир уничтожить. Лойсо не знал, как это будет. Он знал, как это сделать, но это совсем другое. А вот как выглядят последние секунды мира?
Лойсо придумал себе рациональное оправдание этой затее - в последнюю секунду, прежде чем удрать прочь из-под обломков рушащегося мира, он хотел забрать себе всю его силу, всю силу Сердца Мира, и стать – чем-то совершенно иным, вероятно? Цель была вполне реальной, и Лойсо почти сам поверил, что всё и впрямь делается только ради этого. По крайней мере, ему было что ответить на вопрос «зачем?» - не то, чтобы кто-то спрашивал...
Конечно, сила шла лишь приятным «бонусом». Лойсо просто хотел разрушить Мир, и всё. Абсолютно гибельное по своей силе и детское по своей природе желание. Увидеть, как горит Ехо. Как сгорает в синих сполохах Рулх и Холоми, как горит Хурон, как горят полы лоохи всех этих великих чародеев и тюрбаны на их головах, как горит Хонхона и Черухта, Уандук и Арварох. Как горит материя, из которой соткано само мироздание. Как горит Сердце Мира. Лойсо почти мог представить, как подносит ладонь к этому пламени, за миг до того, как всё будет кончено.
А потом просто уходит.
Но всё пошло не по плану. Задолго до того, как Лойсо хотя бы начал приступать к осуществлению задуманного, в дело вмешался Чиффа со своим Рыбником, совместными усилиями запершие Лойсо в темницу, где ему, опять же по любопытной иронии, пришлось не уничтожать ставший его обителью гнилой и толком не существующий мирок, а всеми силами продлевать ему жизнь.
Смешно, Кеттариец. Хорошая шутка.
А вот вам ещё одна шутка, посмешнее.
После того как один Вершитель по глупости выпустил Лойсо на волю, он, к тому времени давно забывший свой дурацкий план, отправился скитаться по мирам. Им больше не двигала ни сжигающая ярость, ни жажда силы. Только упоительная свобода, азарт и любопытство. О, он мог оценить красоту Хумгата.
Пока в какой-то момент не обнаружил, что хочет он того или нет - а миры, двери в которые он открывал на своем пути, рушились сами собой, безо всяких его усилий. В первый раз, когда это случилось, он еле унёс ноги. Не было никакого синего пламени – всё было не так, как он представлял. Но стоило Лойсо открыть дверь и провести совсем немного времени в новом мире - тот начинал крошиться в прах. Глубокомысленная фраза про «рано или поздно, так или иначе» здесь была неуместна, потому что Лойсо-то Вершителем не был, и хвала Магистрам. Но что-то происходило, и это было ему совершенно неподвластно. Мечта сбылась, но Лойсо не испытывал по этому поводу ни малейшей радости.
Лишь один мир оказался стоек к его длительному присутствию - возможно, прямо сейчас где-то далеко отсюда сэр Макс очень не хотел, чтобы его родной, пусть и нелюбимый мир, рухнул. Самому Лойсо совершенно не нравилась идея остаться здесь, в мире Паука  навсегда. Поэтому, когда он встретил этого смешного мальчишку, Раному, то воодушевился. У него под рукой был колдун, достаточно посвященный, чтобы быть полезным, и при этом недостаточно опытный, чтобы всё понять и ускользнуть, дать бой или выкинуть ещё какой-нибудь фокус.
Протащив Раному через Коридор и закинув, как щенка, в этот неуютный, ледяной мир, Лойсо тут же шагнул назад. Некоторое время он оставался на пороге, одновременно здесь и не здесь, чтобы дать миру почувствовать своё присутствие. Затем, когда началось, отступил за порог.

- А теперь рассказывай! - нетерпеливо спросил Лойсо, наспех приводя в порядок мальчишку.
Они вновь оказались в городе множества мостов. На безлюдном канале, где первые этажи над водой были покрыты зеленым мхом, а первые этажи над сушей - непонятными Лойсо крючковатыми надписями и неприличными рисунками.
Неподалёку от них в узкой лодке дремал возница, закрывший лицо соломенной шляпой. У него на груди спала кошка.
Лойсо в последний момент успел вытащить Раному из треснувшего по швам мира, и теперь рассеянными хлопками сбивал огонь с пол его почерневшего лоохи.
- Что ты видел?
Или кого?

+1


Вы здесь » Detroit: Программный сбой » Эпизоды вне времени » [frei!au] вечный порядок беспорядочного