Detroit: Программный сбой

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Detroit: Программный сбой » Эпизоды вне времени » [dbh!au] как я встретил его маму


[dbh!au] как я встретил его маму

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

как я встретил его маму
http://sh.uploads.ru/WChwP.png
Gavin Reed : Richard Miller : Margaret Miller : Connor Kamski : Elijah Kamski

[human!AU Detroit: Become Human]

Элайджа Камски и Маргарет Миллер после развода решили разделить детей, чтобы воспитывать их в соответствии со своими взглядами на жизнь. Ричард растет с матерью в строгости и контроле, в то время как Коннор с отцом и... и этим в принципе все сказано /закадровый смех/

А потом ненаглядное чадо Марго встречает Гэвина Рида и наружу вырывается все то, что он долгое время скрывал.

Не отходите от экранов, серии выходят абы как и творится там хрен знает что.
Добро пожаловать в "Как я встретил его маму", обещаем дичь.

Внимание! Объявлены специальные гости - Коннор и Элайджа Камски! /восторженные вздохи и аплодисменты/

Отредактировано RK900 (29 декабря, 2018г. 14:54)

+8

2

Когда мать сваливает в очередную командировку, то для Ричарда начинается счастливое время. Никаких тебе выглаженных рубашек, брюк, пиджаков и никакого образа зализанного задрота. Никакого учеба-спортзал-невероятно важные дела.

Можно шататься где угодно, нажраться, подцепить себе кого-нибудь и в целом хорошо провести время. Да, он завидовал Коннору, который жил с отцом и, в принципе, не был ограничен ничем. Но, как считал сам Рич, эта вседозволенность и сделала его таким скучным. Скучным, послушным, вежливым. Вот кто по-настоящему подходил бы Маргарет, так это его брат. Они бы были прямо идеальной вылизанной семейкой, где все под контролем, ни одной погрешности.

Да даже его фамилия – Миллер, девичья фамилия матери, прямо-таки воняла вышколенностью. Был бы он Камски – другое дело. Какого черта родители решили провести такую фигню с разводом и разделением детей он до сих пор не понимал. А все вопросы и попытки свалить к отцу заканчивались взглядом в духе «Ты совсем дебил или да? Сиди на месте и не рыпайся.»

Поэтому, как только гараж закрылся, а шорох шин по асфальту затих где-то за поворотом в конце улицы, Рич отшвырнул от себя планшет с заданиями из универа и стянул все эти практически форменные шмотки. Нет, подобная дисциплина и контроль удачно вписались в его жизнь, были даже весьма уместны, но развеяться тоже надо было, он же не сраная машина. Так что нахрен все, он идет развлекаться.

В его понимании развлекаться – это вытворять все то, от чего мать будет в ужасе. Обрядиться в что-то напоминающее одежду, преимущественно состоящее из сетки и полосок из кожзама, обсыпаться и обмазаться блестками, чтобы прямо издалека было видно, чтобы маяком сверкал. А еще обязательно отправиться в гей-клуб, нажраться там и подцепить себе мужика. И, нет, это не назло матери, а потому что самому подобное нравилось.

Если бы Маргарет видела, как он заливает в себя одну за другой стопки крепкого пойла – она бы сейчас охала и ахала. В ее понимании самый лучший вариант принятия алкоголя – это когда они вдвоем сидят в креслах, у камина, читают какие-то свои книги, а в бокалах плещется дорогой вискаря на два пальца, который надо цедить весь вечер. Залпом в себя хлопнуть нельзя, получишь увесистой книгой по затылку.

Развратно танцевать, притираясь к симпатичному незнакомцу, пачкая его блестками, нельзя тем более. Потому что развратно, потому что незнакомец, потому что мужчина и потому что блестки.

«Серьезно, Ричард, блестки?» Да, серьезно. «Почему ты так отвратно одет? Ты же почти голый. И это что, татуировки и проколы?» Бинго, твоя наблюдательность на высоте. «Ричард, я нашла тебе замечательную девочку – ее зовут Элиза Кассан, это дочь моего делового партнера. Я вас познакомлю, будете отличной парой.» В пизду, мам, я пидорас.

Вот только не будет такого разговора в ближайшее время, неа. Другой будет.

Поэтому, хлопнув еще одну стопку, он снова утягивает своего нового знакомого на танцпол. На ночь себе он «спутника» нашел. А если сильно повезет, то даже не на одну.

Поэтому, после целой череды поцелуев, Ричард тянет Гэвина за собой, но на этот раз уже в сторону выхода. Он намерен по полной воспользоваться отсутствием матери и не отказывать себе в удовольствиях. А если после этого тупо не проснется в универ, то ничего страшно. Скажет, что приболел и отвратно себя чувствует.

- Предпочту трахаться в комфорте, так что поехали, у меня дома никого нет. А все эти сортиры и подворотни вообще не место, - Миллер довольно ухмыляется, вызывая через приложение такси до дома.

+7

3

Этого парня Гэвин заприметил почти сразу же, как переступил порог клуба, сбегая с загазованных потемневших улиц и с головой окунаясь в сияние кислотно-неоновых огней и шум электронного баса, отчего-то совсем не оглушающий и не отвлекающий, но идеально дополняющий антураж комнат с приглушенным светом. Прежде он его не видел, ни здесь, ни в каком ином заведении. Не то, чтобы Гэвина можно было назвать частым посетителем гей-клубов, но вот конкретно его, всего в сетке и коже, в каких-то невероятно блядских блестках, сверкающих при свете неоновых настенных декораций безумными, яркими переливами, манящими к себе точь-в-точь блуждающий огонёк, вливающего в себя уже черт знает какой по счету шот, он бы непременно запомнил. Такого даже не забудешь при всём желании, но у какого придурка вообще возникнет подобное желание?

Как выяснилось спустя несколько минут, его звали Ричард, и он был ахуительно горячим парнем с крепким, красивым телом и какой-то нахальной чертовщинкой в льдисто-голубых глазах. Совсем не такой, как все эти захаживающие в подобные места жеманные педомальчики с тоненькими голосами, которых от четырнадцатилетних девочек отличало только наличие яиц между ног. И то не всегда. Они вызывали одно только всепоглощающее отвращение, Ричард же… Ричарду Гэвин успел заказать выпить, и через несколько минут уже с упоением целовал чужие губы, слизывая с них сладковатый привкус алкоголя.

Гэвин хотел неплохо провести вечер и расслабиться за бутылкой — к слову, более дешевого, чем в других местах, — пива и, возможно, подцепить кого-нибудь для короткого и ни к чему не обязывающего перепихона в туалете, чтобы потом разойтись и никогда больше не пересекаться. За редкими исключениями. Но встреча с Ричардом не просто тактично намекала, а прямо заставляла поверить в то, что этот вечер будет не «неплохим», а охуительным. До ласкающих слух стонов, ненаигранных вскриков и искусанных губ.

Рид не рассчитывал сегодня заваливаться в гей-клуб и тратить стипендию на выпивку дрочибельному голубоглазому парню в блестках. По-хорошему ему бы сейчас вообще не блуждать ни по каким клубам, а сосредоточить всё свое внимание на соревновании между университетами да на тренировках с командой. Конечно, в своих ребят Гэвин верил, как и в то, что они способны вырвать победу из чужих рук в последние минуты игры, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Поражение Гэвин не простит в первую очередь себе, а не команде — не они греют своё эго на должности капитана команды и не им тренер будет сношать мозг, долго и без смазки, если они проиграют.

Если быть честным, Рид просто устал от той нервотрепки, которую ему устраивал собственный разум, требуя больше, лучше и до изнеможения. Рида это заебывало, Риду нужен был хороший лечебный отдых. А лекарства лучше, чем алкоголь и случайное знакомство на одну ночь, человечество еще придумать не успело. К счастью. Такой способ устраивал подростка более чем.

И Гэвин вовсю пользовался тем, что ему сегодня давал Ричард. Нагло и без малейшего стеснения водил руками по его телу, совсем собственнически прижимая к себе, пока парень тёрся об него точно мартовская кошка. Пару раз мазнул губами по шее, не обращая внимания на то, что на них остались всё те же гребанные блестки. Было бы желание — завалил прямо здесь, но держать себя в руках Рид умел. Да и ночной воздух слегка остудил пыл, но не угомонил желание, что растекалось по венам раскаленной лавой.

— Брезгуешь? — в ответ на фразу о подворотнях скалится Рид, а сам думает, что да, и ноги Ричарда не должно быть в подобных грязных местах.

Гэвину казалось, что такси едет пиздецки медленно, что на входной двери, в которую он впечатал Ричарда и грубо, требовательно целовал, стоило им попасть в дом, не один замок, а тридцать один, а лестница на второй этаж бесконечна, зато с охренительно удобными поручнями. Гэвин помнил, как игрался языком с блядским пирсингом Ричарда и, ухмыляясь, спрашивал: «А член у тебя тоже проколот?», после чего кусал за татуированное плечо.

Кожа на утро хранила воспоминания горячих прикосновений, укусов и влажных поцелуев, потому что когда они закончили, сил на то, чтобы доползти до душа, не было у обоих. И пусть кожу неприятно стягивало, она прямо-таки требовала поскорее забраться под теплые, смывающие пошлую грязь струи, бьющие прямиком в спину, Рид бы не отказался зайти на третий круг. Или это был бы уже четвертый?.. Или…

А не похуй ли, какой?

— Блять, — кратко комментирует Гэвин, когда добирается до своих джинсов и выуживает из кармана телефон, пытаясь разобраться в плавающих перед глазами цифрах. Пары в универе уже безбожно проебаны, а до тренировки всего несколько часов. Но вместо того, чтобы в спешке подскочить с постели и начать собираться, он вновь заваливается к Ричарду, утопая в мягкой постели. — Хочу жрать. И душ. Или жрать в душе.

И, боже, если бы у него каждый день душ включал в себя компанию в лице обаятельного голубоглазого брюнета.

— Жду тебя внизу, — Гэвин мягко шлепает Ричарда по бедру, прежде чем натянуть на себя штаны и, перепрыгивая через несколько ступенек, спуститься на первый этаж. Чего он точно не ожидал, так это столкновения, нос к носу, с крайне суровой, делового вида женщиной, от одного взгляда которой Рид как будто должен был сдохнуть, вот прямо здесь и сейчас. Ричард же, вроде, говорил, что дома у него никого больше нет? — Ричи, к тебе, кажется, бабушка приехала, — все с той же усмешкой бросает он за плечо, прежде чем, проигнорировав женщину, продолжить свою охоту за чем-нибудь съестным.
Жрать-то, все-таки, хотелось сильно.

Отредактировано Gavin Reed (22 декабря, 2018г. 12:25)

+7

4

Не так уж трудно догадаться по какой причине Маргарет оказалась помешана на контроле и дисциплине. Обширная биография её жизни включала в себя такие главы, как впечатляющая карьера, довольно холодный развод, а также наличие двух сыновей, которые без должного воспитания рисковали оказаться слишком похожими на своего отца. Перспектива чего, естественно, Миллер совсем не впечатляла.

Разумеется, она с самого начала понимала, что идея разделить двух близнецов — крайне паршивая. Но в ходе делёжки последствий неудачного брака им с Камски по какой-то неведомой причине это показалось крайне резонным, поэтому все изыскания материнской любви Маргарет в итоге свалились на голову Ричарда — младшего из братьев. А она, в свою очередь, дала обещание сделать из него идеального во всех смыслах человека: Ричард получал лучшее образование, Ричард проявлял себя лучшим во всём, за что только не брался, Ричард был начитан и умён.

А ещё Ричард — упёртый баран, каких поискать. Не в силах признаться самой себе, что она же и была большую часть жизни уличена в проявлении этого качества, и схожесть тут буквально очевидна, женщина справедливо, как ей показалось, рассудила — всё дело в трудном возрасте; невнятные попытки обойти её систему поощрений и наказаний — не что иное, как подростковый бунт. И плевать, что он длился куда больше положенного.

Именно по этой причине Миллер не особо жаловала ту часть своей работы, которая предполагала долгие поездки и отсутствие дома. Да, нельзя отрицать, что это давало ей возможность выдохнуть, переключиться на деятельность методичную и куда более ясную, нежели эмоциональные блуждания собственного сына; да, это давало ей неплохую возможность выкроить время, чтобы увидеться со своей девушкой, но… Даже в этих редких случаях Маргарет с замиранием сердца и крайне суровым взглядом, готовясь к чему угодно (и чаще всего, к развалившимся пьяным телам в её чистой, мать её, идеальной гостиной), захлопывала за собой дверь машины, бросала беглый взгляд на лужайку и максимально тихо заходила в дом. Стоит заметить, Ричард ещё ни разу её не подводил (или же просто умело заметал следы), чем заработал определённую степень доверия. Казалось, гармония — как бы трусливо и оглядываясь на каждом шагу, и всё же — начинала расцветать в доме Миллеров, но…

Но Маргарет расслабляется слишком поспешно. Поначалу, забрав с пассажирского сидения кейс, попутно проклиная всё на свете за то, что её выдернули на заведомо провальное совещание в другой город и вынудили в тот же день искать рейс обратно, она даже не замечает неладное. Дом не закидан туалетной бумагой, на крыльце не разбросаны пустые бутылки, а значит всё не так уж и плохо. В конце концов, у неё остаётся свободная половина дня — для её плотного графика это почти полноценный выходной, который она, конечно же, надеется провести в тишине и покое.

Очень зря.

Столкнувшись взглядом с незнакомым мужчиной, Миллер поначалу искренне пугается, едва не подпрыгнув на месте. Торопливо тянется к телефону в кармане пальто, чтобы вызвать полицию, но затем слышит это ужасно приторное «Ричи» и паззл в голове складывается сам собой. Что ж, как оно и водится, есть две новости: у них дома не вор, у них дома хамский тип, который, вероятно, был приглашён Ричардом. А Маргарет не таких уж зашоренных взглядов, чтобы не догадаться по какой конкретно причине тот имел столь довольный вид и что в принципе мог забыть здесь с самого утра. Шумно вздохнув и решив не тратить всю нарастающую злость вот так с порога, Миллер даёт себе отмашку разобраться с ним потом, и широкими шумными шагами направляется на второй этаж.

— Ричард Миллер, какого чёрта?! — Гремит громом с самого порога спальни, когда Маргарет стремительно приближается к сыну и пару раз с размаху втаскивает кейсом, пока тот растерянно пытается закрыться руками. — Я, кажется, говорила «веди себя хорошо», а не «таскай в дом мужиков и веселись всю ночь»! И почему… Почему кровать в блёстках? Быстро объяснись!

Когда первая волна гнева сходит, а кейс в руках женщины становится не так страшен, как хаотичные мысли в её разбагровевшей голове, Маргарет тем не менее не спешит понижать тон.

— …Или знаешь что, не нужны мне объяснения, даже знать не хочу. Просто выгони этого… кого ты там привёл, а потом нам предстоит очень тяжёлый разговор.

+7

5

Нет, разумеется, никто его не выгонял. Но эти отцовские дипломатические встречи “без галстуков” Коннор на дух не переносил. Уединиться где-нибудь в жалких попытках подготовить тезисы для универского дискуссионного клуба, почитать или поспать становилось невозможно. В последний раз ему вообще пришлось потратить не менее получаса своей жизни на то, чтобы убедить одного из гостей, талантливого китайского инженера, что вырубиться лучше будет где-нибудь помимо его комнаты.
Так что отец за завтраком как бы между делом обронил, что хорошо бы ему сегодня, например, куда-нибудь уехать. Скажем, куда-то подальше. Да вот хоть к матери. Оставалось красноречиво поджать губы и отправляться собирать сумку.
Элайджа Камски, наверное, был бы скорее доволен, если б Коннор остался. Отец периодически заглядывал к нему в комнату в воспитательных целях и, кажется, всякий раз оставался несколько разочарован, не застав сына ни за раскуриванием косяка, ни за лапаньем прыщавой сокурсницы. Ну хоть набивание фрагов в Тандерстрайк более-менее укладывалось в его систему ценностей, и на том спасибо. Коннор даже обрадовался было, что завёл с отцом хоть какие-то общие досуги, пока не обнаружил, что тот всухую делает его по дамагу. И что его личка ломится от приглашений в топовые кланы, которые на средненького рейнджера Коннора даже смотреть не хотят. Это, блин, было уже слишком.
Что до сокурсниц - Коннору стабильно везло на две категории. Возвышенные девушки-гики за километр видели в нём родственную душу, и любая свиданка, как правило, у них заканчивалась увлечённым, импульсивным, чувственным пересказом содержания какой-либо серии комиксов. Коннор страдал молча, поскольку врождённая тактичность не позволяла ему открыто указывать на допущенные рассказчицей неточности.
Но чаще ему фартило на пацанок и спортсменок. Эти были немногословны и решительно переходили от скупых комментариев к энергичным действиям. Последний раз баскетболистка с их курса, атлетическая амазонка с коротким ёжиком волос экстремально лилового цвета, так напористо взяла дело в свои руки прямо возле раздевалки, в закутке со швабрами, что Коннор получил некоторый моральный урон и с тех пор избегал и спортсменок, и ярких волос.
Ну, зато помимо интроверсии он обладал ещё и довольно ярко выраженным упрямством, унаследованным от обоих, наверное, родителей. На сардонически поднятую бровь Элайджи (что, всё-таки валишь, мол) Коннор ответил идеально рассчитанной порцией арктически ледяного скепсиса (ну, не с тобой же в этом балагане оставаться, пап), забросил на плечо сумку и хлопнул дверью. Он не собирается играть на отцовском поле по его правилам и доказывать, что на что-то годится по его меркам.
Да отцу, наверное, и всё равно. В спину Коннору полетело невыносимое веское “хм”, заставлявшее лишь ускорить шаг.
На подъездах к дому матери он поймал себя на том, что поправляет совершенно в этом не нуждающиеся рубашку и куртку. Несмотря на то, что тоталитарный сверхконтроль Маргарет был гораздо ближе к его представлениям о “заботе” - по крайней мере, ближе, чем “что выросло, то выросло” Элайджи - Коннор всё равно чувствовал себя неловко в её доме. Мать, бывало, поглядывала на него так инквизиторски, будто подозревала, что он в её отсутствие безнадёжно поддался порочному влиянию отца и способен отколоть что-нибудь прямо тут, на её безупречно чистом ковре. То ли дело Ричард, взлелеянный ею по всем канонам светского воспитания. Идеальный Ричард, купающийся во внимании хотя бы одного из их  родителей и ни разу не ценящий такой удачи. Рядом с братом, стараниями матери выхоленным и зашнурованным под самое горло, умеренно растрёпанный Коннор, росший, как сорняк на заднем дворе, в последнее время чувствовал себя неуютно.
Дом Миллеров, кажется, застыл во времени и вообще не менялся. Идеально ровный газон, идеально чистая подъездная дорожка, с которой лучше, в общем-то, не сходить - это Коннор знал по собственному опыту. Но дверь была не заперта. Во вселенной Маргарет это было что-то настолько же нормальное, как метель в тропиках. Коннор, наскоро забросив на вешалку куртку и сумку, преодолел стерильно пустую прихожую и двинулся в направлении кухни.
- Эй..?  - Да не спят же они, в самом деле, у матери подъём по звонку, как в казарме. Он растерянно завертел головой, повышая голос: - Вместо того, чтобы играть в прятки, я бы лучше… - Договорить, что именно он бы лучше, Коннор не успел, потому что ворвался в кухню и чуть не воткнулся носом в какого-то парня.
Первой промелькнула упадочная мысль про ограбление. Коннор ошалело отшатнулся и сдал назад в довольно нелепой, как он понимал, попытке закрыть собой вход. Долгие полторы секунды он промаргивался, оценивал обнажённый торс потенциального грабителя, а затем собственные перспективы - как неутешительные. Телефон остался в сумке. Чёрт, чёрт…
Да нет. Следующая версия: мать пошла вразнос. При мысли, что он мог нарушить уединение Маргарет с парнем, являвшимся, судя по всему, чуть ли не его ровесником, у Коннора кровь прилила к лицу. Не хотелось даже думать об этом. На фоне этой мысли даже перспектива просрать очередную катку под храп талантливого китайского инженера на полу казалась очень даже ничего. Пауза гнетуще затягивалась, раскованная непосредственность, с которой этот хрен торчал посредь кухни, обескураживала. Зрелище вообще будило у Коннора не самые приятные воспоминания о рельефным прессе и мощных руках недавней баскетболистки.
- Какого… - «чёрта здесь происходит» он не договорил: сверху донеслось, наконец, требовательное соло матери, таким она мёртвого из могилы могла достать. И, судя по тону, примерно этим она и занималась.

+7

6

Каким может быть утро у того, кто от души натанцевался, расслабился, а потом еще и натрахался с охренительно горячим парнем, согласным на любые его предложения? Да потрясающим. Чуть ли не лучшим утром за всю осознанно-взрослую жизнь, но... Что-то пошло малость не так.

Ричард честно собирает себя в кучу, потому что аппетитная голая задница Гэвина настраивает на определенный лад, а упускать возможность, особенно когда вездесущей матери нет, он не намерен.

Вот только планы на еду, душ и продолжение ночного разврата разбились о суровый, длинный хер реальности, который почему-то воплотился в виде Маргарет, откровенно пиздящей его чемоданом. И первое время Рич вообще нихрена не понимает, что происходит, почему, а самое главное - КАК она, блин, оказалась дома? Она же должна быть в командировке! У него целый вечер и ночь были на уборку и тщательное натягивание на себя образа мальчика-паиньки, который не шатается по гей-клубам, а прилежно учится.

Охренел он настолько, что даже забыл прикрыть татуировки и проколы одеялом, чтобы хоть по этому поводу мать не орала. Но, с другой стороны, когда он слышит про веселье с мужиками и блестки в постели, то решает, что сгорел сарай – гори и хата. Надоело уже все это прятать, надоело замазывать татухи литрами водостойкого тональника, спрятанного в дальнем углу шкафа, надоело вынимать украшения из сосков и пупка, чтобы с невинной рожей прошествовать мимо матери в чуть более «обнаженном» виде, чем обычно. Пусть уж сразу видит весь тот объем чернил, который сыночка послушный загнал себе под кожу.

- Да, мамочка, - покорно, послушно, сложив губки бантиком, выдает Ричи, а потом подхватывает валяющиеся на полу штаны, в которых он таскался в клуб. Ну серьезно, не будет же он тут перед Марго щеголять в неглиже, чтобы достать что-то ей более привычное. Поэтому и натягивает под одеялом это «недоразумение», а затем, прихватив с тумбочки телефон, направляется вниз, насвистывая себе под нос какую-то из мелодий, игравших вчера в клубе.

Вот только утро оказалось еще более веселым, чем он предполагал. Брательник приехал! Надолго! С сумкой шмотья!

Не дойдя до конца лестницы пару ступенек, он набирает отцу смс: «поздравь меня, теперь не только ты, но и вся семья будет знать, что я пидорас и люблю блестки», на что тот практически сразу же присылает короткое «ишь». Ну да, ничего другого он и не ожидал, если честно. Но хоть поржал.

- Конни, радость моя! – шумно гаркнув, Миллер привычно отвешивает старшему шлепка по жопе, а затем треплет его по волосам, пачкая остатками блесток, все еще упорно цепляющихся за кожу. Да, пусть отдалились друг от друга, да, пусть не так хорошо теперь понимают друг друга, но брата он рад видеть до безумия. И не только потому что мать переключит свое удушающее внимание еще и на второго.

- Познакомься с моим мужиком – это Гэвин, - уже хомячащего Рида он, впрочем, тоже прихватывает за задницу, но куда интимнее, оглаживая и сжимая, не скрывая своего удовольствия, буквально растекающегося по роже. Если бы не триумфальное явление семьи – ей-богу, прямо на столе бы его разложил.

- Гэв, это мой старший брат-близнец. К сожалению, еще пару раундов нам с тобой придется отложить – маман в ярости и банально выломает дверь, - смешливо тянет, практически мурлыкает парень и решает не отказывать себе в удовольствии – разворачивает свежеиспеченного любовника к себе, целуя ровно с такой же жадностью, что и в клубе, и около двери, и в спальне. Присутствие Коннора и разъяренный топот Маргарет по лестнице его тоже как-то не особо смущают. Ну правда, надоело уже бесконечно шухериться и прятаться.

+7

7

Когда с верхнего этажа долетают чужие, невнятные выкрики, явно не сулившие Ричарду ничего хорошего, Рид невольно вздрагивает, так и замирая в полушаге от кухни. Косится на лестницу, словно ждет, что парня сейчас по ней спустят кубарем, но ничего не происходит, даже все звуки быстро затихают, только техника и продолжает тихо гудеть ему на ухо. Возможно, стоило бы подняться следом и объясниться этой строгой женщине, как ему приходилось объясняться отцу бывшей, стоило тому застукать Гэвина выходящим из комнаты дочери. Это было неловко, учитывая, что подростку едва-едва стукнуло шестнадцать, и весь разговор проходил в гостиной, наполненной охотничьими трофеями и различными фотографиями с военной службы.

Мысленно Рид сравнивает габариты отца-военного своей бывшей, дьявольский взгляд, каким одарила его родительница, Ричарда и какой точно не хотелось вновь испытывать на себе, и решает, что лучше уж снова оказаться в гостиной, обвешанной охотничьими трофеями. Тем более, неправильно это, наверное, заступаться за парня, тем более того, с которым не связывало ничего, кроме хорошего секса. Ему бы, наоборот, по-тихому свинтить из дома, только футболка и куртка валяются в комнате наверху, а преодолевать одноголового цербера в женском обличии ему сейчас не особо улыбается.

Да, для того, у кого ни разу не было длительных отношений с парнем, то есть, дольше пары месяцев, Рид — тот еще адовый нуб, и…

— Да что за сраный проходной дв… Хэй, — не успевает возмутиться Гэвин, потому что на смену мелькнувшему раздражению, как будто он хозяин дома, приходит всё та же нахальная ухмылка, стоит ему рассмотреть парня, в которого едва не воткнулся носом.

Сперва ему хочется удивиться, как Ричард так быстро оказался внизу — из окна, что ли, сиганул, лишь бы под тяжелую руку матери не попасть? Но, вопреки распространенному мнению о том, что университетские спортсмены умом не блещут, Рид не тупой, и до него довольно быстро доходит, что пусть этот парень как две капли воды и похож на Ричарда, это не он. Слишком прилизанный, краснеющий хрен пойми от чего. Ей богу, словно полуголых парней, кроме себя в зеркале, никогда не видел. И взгляд… Совсем не такой. Не было в нём нахальства и пляшущих в отблесках зрачков чертей, что так приглянулись Гэвину ночью, в неоновом свете клуба. Нет, этот парнишка — называть его иначе язык даже не поворачивался — своим взглядом напоминал Риду лопоухих щенков корги. Таких до усеру милых, смотришь — и погладить хочется, за ушами-локаторами почухать и смотреть, как у скотинки от удовольствия задние лапы дергаться начинают.

И да, парень напротив именно таким корги и был, только гладить его не хотелось. А мысль о том, что он еще и близняшка Ричарда, безумно веселила Гэвина.

— Давай только без всяких глупостей, пацан, — Рид выставляет руки ладонями вперед, призывая к спокойствию, и в пару шагов доходит до холодильника. Нарезанная аккуратными ломтиками ветчина выглядит как самое настоящее сокровище. И даже на вкус не напоминает сою, смешанную с бумагой.

Пока есть время, Гэвин быстро достает смартфон из кармана, мельком просматривает личные переписки, тихо прыскает от каких-то глупых мемасов по сериалам, которыми Тина заполнила весь диалог, и успокаивает взволновавшегося отсутствием капитана на парах Мэтта тем, что тренировка сегодня состоится. Если он выберется из логова огнедышащего дракона живым, а не ногами вперёд.

Спустившегося Ричарда он встречает улыбкой на лице, а фраза «мой мужик» вызывает короткое изумление. Но ступор этот вызван не возмущенным: «Какого хуя?», а наоборот, чем-то сродни ощущению, когда выигрываешь джек-пот и в сердцах восклицаешь: «Ебать мне свезло!». Не ожидал он, что трах на одну ночь растянется. Не могло не радовать. И Гэвин едва не урчит довольным котом, поддается навстречу Ричарду, чуть оттопыривая зад, и ластится, тыкаясь подбородком и щекой в обнаженное плечо.

— А че он такой зашибленный, как будто рос среди монашек в горах?

Услышь Рид о том, что у Ричарда есть брат-близнец, еще ночью, он бы точно представил такую же оторву, в татуировках, пирсинге и блестках. Видел же он перед собой того, у кого в школе вымогал бы домашку и деньги на обеды в обмен на целую шкуру и, так уж и быть, отложенное знакомство головы с мусорной корзиной. Да, пусть в университете Гэвин и обзавелся мозгами и благоразумием, а раздражающий фактор в виде ругающихся предков исчез, но отчего-то такие школьные минуты вспоминались им с трепетной теплотой и диким ржачем.

Поцелуй становится для Рида неожиданностью, такой, что первую секунду он только удивленно стонет в чужие губы. Зато после — отвечает, вжимаясь в Ричарда всем телом, толкаясь бедрами. И совсем доверчиво позволяет парню принимать ведущую роль. Сам даже почти не обращает внимания на то, что они в комнате не одни.

Почти.

— Прости, — шепчет он, разрывая поцелуй, — бежать надо. Не то, чую, команде придется искать нового капитана, потому что старого разорвут в клочья, — и, смеясь, едва заметно кивает головой назад, на матушку Ричарда. А заметив пунцового братца, повышает голос, едва сдерживаясь, чтобы не загоготать на всю кухню. — Да и не хочу видеть, как вы тут откачиваете близняшку.

Выглядит он и правда так, будто его психике пришел большой и всеразрушающий пиздец. Гэвин не сдерживается, легонько толкает его в бок, привлекая внимание.
— Эй, пс, задрот. Ты хоть под холодный душ сунься, пока не сгорел тут, — и быстрым шагом поднимается на второй этаж, за одеждой.

+8

8

— О, господи, — устало охнув, Миллер находит себя на грани между желанием выволочь Ричарда за шкирку и выкинуть вон из дома, или же рухнуть на мягкий диван в гостиной и послать всех к чёрту, отыскав личный дзен в бокале виски. Нет, при всех прочих, Маргарет — не тиран... Не тиран же?.. Ну, подумаешь, татуировки. Ну, подумаешь, проколы. На дворе тридцать восьмой, никого этим не удивить. Чистая правда — она бы и слова не сказала, если бы младший сын удосужился найти в себе смелость хоть раз побыть с матерью честным, а не шкериться по углам, обмазываясь блёстками, вкалывая себе под кожу чернила и пуская в дом мужиков подозрительной внешности. Миллер, очевидно, невдомёк, что в глазах сына она является скорее надзирательницей, нежели всего лишь по-своему проявляющим заботу родителем; и природа его крамольных мыслей, конечно же, для неё кроется исключительно в подростковой глупости и бунтарстве, а не в том, что она своими нравоучениями мёртвого из могилы поднимет и вынудит беднягу захотеть обратно в ад.

Но, разумеется, в данный момент Маргарет зла, Маргарет очень зла — на всё и всех, а значит чихать хотела и на честность Ричарда, и на его поджатые губы, и на виноватые шажочки. Развёл тут, видите ли, траходром. Она поддаёт кейсом под зад, чтобы поторапливался, а затем замечает... О, ужас, проколотый пупок! Какая безвкусица!

— Серьёзно?! Серьёзно, Ричард? — Буквально сокрушается женщина, смотря на своего сына в упор, и взгляд тот описывает целую массу вопросов. Во-первых, какого чёрта? Да, кажется, этот вопрос она уже задавала ранее и, конечно же, никакого ответа — и уж тем более внятного — не последует, из возможного максимума только: «буду вести себя хорошо, буду паинькой, мам, дай денег...» Во-вторых, пирсинг в пупке?! Маргарет сводит брови к переносице. Выпалить хочется многое, но ком в горле встаёт сам собой, когда собственное чадо больше походит на четырнадцатилетнюю фанатку певичек из двухтысячных в сапогах и джинсовых шортиках, нежели на подающего надежды и очень образованного молодого человека.

Нет, молодость Маргарет, сомневаться не стоит, тоже скрывает немало стыдных историй, плохих решений и таких же нелепых проколов, но... Кто вообще помнит ту молодость? Даже несмотря на то, что всё, кажется, было вот будто вчера. И уж тем более в пылу раздражения женщина не возвращается воспоминаниями к тому, как собственные родители ей мозги песочили по поводу и без, да так рьяно, что порой приходилось бежать со всех ног к однокласснице, а потом задавать себе вопросы о собственных же пристрастиях... Ладно, неважно.

Из хорошего и мало-мальски успокаивающего только то, что дом не напоминает авгиевы конюшни. Если уж так сложилось, что её сын — заноза в заднице, то хотя бы аккуратная.

Тяжёлыми шагами спустившись по лестнице, Миллер успевает пожалеть о том, что недальновидно оставила свой кейс в коридоре. Устремив презрительный взгляд на Ричарда и его парня, голосом вкрадчивым и одним своим тоном подразумевающим, что она находится на пределе, Маргарет произносит:

— У тебя со слухом плохо? Быстро выпроваживай гостей!

Взметнув указательный палец на дверь, испытующим взглядом женщина натыкается на старшего сына, который, ей богу, своим невинно-непонимающим видом способен задобрить кого угодно. Кроме Маргарет. Её сейчас может остудить только одно: это самое «одно» она извлекает из холодильника, громко захлопывая дверцу, резво откручивает крышку, наливая с два пальца в стакан. Янтарная жидкость обжигает рот, зато неплохо охлаждает мысли. Покачивая бокал в руке, уже мягче, но столь же свирепо ища подвох — раз уж день сегодня настолько не задался, — Миллер несколько секунд глядит на старшего.

С Коннором они, как ни странно, ладили куда лучше. Характером тот больше пошёл в мать: любил тишину, порядок и в целом не рвался в бой с ветряными мельницами, как то делал Ричард. Тем ироничнее был тот факт, что жили они раздельно. Маргарет не могла судить наверняка, но, видно, Камски свой образ жизни пытался привить бедному мальчику: гедонизм, свекольные бассейны, претенциозные, но бессмысленные рассуждения под классическую музыку... Однако её сын оставался непреклонен, чем вызывал в Миллер невероятную гордость.

— Коннор, только не говори, что именно сегодня твой отец решил скинуть тебя на меня, — женщина раздражённо потирает переносицу, бросая взгляд на сумку с вещами и лично ответив на собственный риторический не совсем вопрос. — Дурдом какой-то. И куда Элайджа решил сбежать на этот раз?

Остаётся лишь надеяться, что неожиданных сюрпризов больше не случится, а Маргарет доживёт до вечера без новых открытий о своих сыновьях.

+7

9

Если бы Рида попросили охарактеризовать сегодняшний день, то данная им характеристика состояла бы из одного ёмкого, но такого информативного, произнесенного прямо на полном морального и физического удовлетворения выдохе: «Ахуенный». А как еще можно было назвать потрясающую ночь, проведенную с совершенно обворожительным и горячим как само адское пекло парнем, плавно перетекшую в безумное утро, подарившее парню непередаваемые эмоции и небольшую встряску, взбодрившую лучше, чем слюнявая питбульская морда, обычно будившая Гэвина на утреннюю прогулку. Он ведь даже от матери-церберши Ричарда умудрился живым уйти, и это при том, что он не удержался он насмешливого: «Мэм», когда покидал дом и отдал ей такую же шутливую честь. А под завершение дня, как вишенка на торте, удачная тренировка и новости о том, что один из нападающих команды соперников сломал руку и на его место поставили криворукого новичка. Гэвин и так не жаловался на жизнь, а сейчас дела и вовсе пошли в гору, и он не упускал возможности насладиться успехом сполна.

Так Гэвин и ответил Тине, правда, опустив все подробности про ночь в гей-клубе, про знакомство с голубоглазым парнем в переливающемся узоре из блесток (некоторые из которых Чэнь стряхивала у него с куртки со словами: «На тебя что, клоуны-стриптизерши напали?») и про ночь у него под боком. Рид в принципе о многом умолчал, только выдохнул удовлетворенное: «Ахуенно» на вопрос о том, чего он такой улыбчивый, а не портит окружающим настроение своей привычной рожей-кирпичом. Но у той же словно нюх на такие вещи, и что-то утаивать от Тины — всё равно, что сидеть за одним покерным столом с великим картежником, которому выиграть миллион — раз плюнуть.

— Ага, я почти поверила, а теперь колись, сколько вы уже встречаетесь и как ее зовут. — Гэвин аж едва не пролил на себя кофе из Старбакса. — Мы как будто первый день знакомы. Гэв, я знаю это твое выражение лица, так что давай без вот этого вот всего, — фырчит Чэнь на его ошалевший взгляд.

И, действительно, чего это он…

— Мы не встречаемся, — удивительно, но именно этот момент и зацепил Гэвина больше всего.

То есть, разумеется, он думал нанести повторный визит Ричарду, но то, что между ними происходило, даже при всем желании нельзя ведь назвать отношениями. Всего лишь случайное знакомство и хороший трах, и в том и прелесть таких вот знакомств, что вы сразу проскакиваете идиотский период со свиданками, дурацкими стадиями, включающими в себя обязательный неловкий петтинг на диване, и переходите к десерту. И Гэвин уверен: еще пара таких ночей и они быстро потеряют друг к другу даже малейший интерес. Хотя Тина бы с ним не согласилась и начала настаивать на своём. Как и всегда.

— Это ты сейчас так говоришь, — девушка перешла на зловещий, заговорщический шепот, — а потом, в одни прекрасный день, ты позвонишь мне поздним вечером и начнешь кричать в трубку: «Тина, Тина, у нас уже пятое свидание, я не ебу что делать, помоги», и вот тогдааа…

— И вот теперь это реально звучит ужасно, — признается Гэвин. По этой причине же девушки и бросали его — слишком мало романтики, чувств и прочей херни, в которой Рид был тем еще неумелым профаном, работая на одном только образе «плохого парня», что так надежно закрепился за ним со школьных времен. Гэвина, как ни странно, все устраивало, но вот остальных — не очень. — Между нами нет ничего… такого.

— Ага, между вами все «не такое». По крайней мере, у нее классный вкус на блестки.


Перед домом Миллеров Рид медлит.

Ночью, слишком занятый вкусом чужих губ и желанием найти любую горизонтальную поверхность, ему было не до разглядывания этого, с позволения сказать, особняка, да и утром он слишком спешил, чтобы осмотреть райончик, до которого его семье с их бюджетом — как до Китая пешком. Вот жеж, умеют жить люди: в таком райском спокойствии, чистоте и окнами во всю стену гостиной, видимо, чтобы все смотрели и давились горькой завистью.

И да, Рид тоже самую малость завидовал. Совсем немного, потому что не каждый день такую роскошь увидишь. Только вовремя отдернул себя, что пришел сюда не ухоженным двориком любоваться, а к ухоженному парню. Возможно даже любоваться не только визуально, но и вновь прикасаясь к прекрасному.

Только по свету в окнах Гэвин понимает, что идти через входную дверь опасно — церберша не дремлет, и если утром его пронесло, сейчас она наверняка откусит ему голову. А голова ему всё еще была нужна. И взгляд Рида быстро цепляется за высокое дерево, одно веткой почти цепляющееся за черепичную крышу, прямо к окнам в комнату Ричарда. Его как будто специально так сажали, зная, что однажды одному молодому человеку придется играть в юного Ромео и забираться к возлюбленному окольными путями. Так или иначе, но тому, кто решил оставить здесь эту цветущую корягу, Рид был искренне благодарен.

Это было чертовски глупо и рискованно, и именно поэтому вариант и казался Гэвину таким потрясающим и надежным.

Осторожно взабравшись по дереву, парень, стараясь не шуметь, спрыгнул на черепичный скат, а уже заприметив в окне знакомую комнату Ричарда, начал красться к ней. Так светлячки летят на опасный для них свет, хотя Рид бы сравнил это с путеводным маяком.

Рид тихонько стучит в окно, в надежде привлечь внимание Ричарда. Только наличие близняшки — кажется, его зовут Коннор, пытается вспомнить Рид, — определенно смущает его. Ненадолго.

Оказавшись в комнате, Гэвин тут же увлекает Ричарда в поцелуй, как будто не видел его не день, а неделю.

— А братец твой что, присоединиться хочет? — нагло ухмыляется Рид и волком смотрит в сторону Коннора. В предложении не было и грамма серьезности, но «корги» знать ведь об этом необязательно.

+7

10

Если ночь у Ричарда была просто невероятной, то вот день... С уходом Гэвина он стал каким-то ну таким себе. Почему? Да потому что у Марго в буквальном смысле слова сорвало крышу.

Нет, кейсом по голове ему еще раз не прилетело, но вот мозги мать распилила на множество маленьких кусочков, снова собрала воедино и устроила просто фаталити, разбив их на миллиарды осколков умелым ударом. Фаталити, твою ж мать. Savage! Sadistic! SENSATIONAL! Style Rank SSS.

Бубубу, Ричард, как ты мог привести мужика?
Бубубу, какого черта ты вообще выбрал какого-то бомжа, Элиза же лучше!
Бубубу, ну сказал бы сразу, что девушки тебе не нравятся, я чтоль не мать, я чтоль не пойму?
И НЕ СМОТРИ НА МЕНЯ ТАК, БУДТО НЕ ВЕРИШЬ!
Бубубу, вытащи эту пошлоту из пупка, ты похож на малолетнюю девчонку!
Бубубу, больше денег на татухи не дам, если не будешь говорить прямо!
ЧТО БЫ ТВОЙ ОТЕЦ СКАЗАЛ?!.... Да ничего не бы не сказал, позвал бы в свой свекольный бассейн, как всегда.

И так по кругу, порой переставляя местами, добавляя какие-то еще другие его прегрешения, еще и блестки приплетая. Как будто эти жалкие блестящие фигнюшки прямо вот были виноваты в том, что сынуля уродился геем, а мать своим воспитанием еще некоторые аспекты личности подкорректировала.

К счастью, в какой-то момент маман выдохлась, снова залилась вискарем и переключилась уже на Коннора. Мол, какого хрена еще и у него блестки на жопе, плечах и волосах, мало ей чтоль одного позорника, какого черта вообще отец вытворяет и почему он его не контролирует, не заставляет вести себя, как должен себя вести адекватный человек и все такое, и все тому подобное.

Брата, быть может, и жалко, но теперь он хоть пожрать может, не отвлекаясь на необходимость строить виноватые или борзые глаза, в зависимости от ситуации.

А потом и вовсе сваливает – сначала в спортзал, а потом и у себя в комнате заперся с Камски-младшим. Виделись, в конце концов, они не слишком часто, но пообщаться то живьем, а не только в соцсетях все равно хотелось. Вот только тихое, размеренное общение в конце концов вылилось в спор. И Миллер так увлекся, что уже забыл изначальную причину спора, вылившуюся в шутливую баталию в духе «Докажу, что я прав, не важно как и какими аргументами. Неважно даже по какому поводу!»

Нет, ну на самом деле у него аргумент был припасен задолго до этого момента и сейчас наступил его коронный час. Ричард даже так вдохновился, что не услышал сразу ковыряния за окном, а когда прервал стук в стекло, то пользуется замешательством брата и выдает громогласно:
- И вообще, у меня член больше!

А, если честно, то увидеть Гэвина он не ожидал. Как и не ожидал пылких поцелуев. Ожидал скорее, что тот сбежал и все, с концами, как обычно и бывало. И ни на что не надеется, не радуется больше нужного, уже наобжигался.

- Если так мой брат тебе приглянулся, то я тебя сейчас вышвырну нафиг обратно из окна, а ты уже забирайся непосредственно к нему в комнату, - лыбится Ричард, поглаживая свежеиспеченного любовника по загривку, едва не мурлыкая от удовольствия, когда замечает оставшуюся россыпь блесток на коже. Конечно, хрен от них избавишься так быстро.

- Ты меня поразил в самое сердце, о Ромео. Я даже не ожидал такого поступка, как и не ожидал увидеть тебя еще раз. Я бы приготовил кинжал и кинул куда-нибудь в тумбочку, но что-то дохнуть неохота, когда можно продолжать развлекаться.

+5

11

Иногда ты получаешь больше новой информации, чем способен переварить за один раз. Или даже не за один. Оставалось только включить режим отрицания окружающей реальности и на попытки её, реальности, вторжения в его личное пространство реагировать отдельными междометиями. Вот теперь, чёрт возьми, отец был бы горд тем, как Коннор распорядился унаследованными от него характеристиками.
Это успешно работало около получаса, пока мать не решила провести пристальную ревизию своего старшенького. Коннор подозревал, что ему не досталось по шее сильно только потому, что основная карательная мощь Маргарет уже была потрачена на Ричарда. Праведный гнев понтифика, обнаружившего поп-кабаре прямо под боком в собственном Ватикане, сменился у матери усталостью вкрай заёбанного человека. У Коннора даже проскочила мысль составить ей компанию со стаканом, но осторожное прощупывание почвы на этот счёт было встречено скепсисом, тяжким, как гробовая плита.
“Да блин, мам, я умею пить…” вертелось на языке, но он благоразумно промолчал.
Избегать собственного брата в доме, который он знает как свои… сколько там железок он в себя воткнул - заведомо хреновая затея. Нет, Рич, я не хочу об этом говорить. “Зато я хочу”, - светилось на глумливой роже Ричарда, который, похоже, решил, что звёзды сегодня сошлись спецом для него вопреки законам физики и здравого смысла. В общем, остаток дня Коннор провёл в довольно мучительных попытках найти себе дело где-нибудь вне зоны досягаемости орлиного взора матери и сомнительных комментариев брата. Он-то, чёрт возьми, думал, что под отцовской крышей довёл искусство избирательного игнора отдельных… неудобных факторов до совершенства и вполне мог давать по нему семинары. Ага, как же. После всей грёбаной подготовки, при всех заранее заготовленных вариантах ответа на самый шизофренический и экзотический случай, собственная семья обезоруживала его успешнее любого внешнего противника.
Рич его таки настиг - утром, после того, как Коннор с третьей попытки позавтракал. Первую порцию омлета, только выложенную на тарелку, увела Маргарет, проплывавшая через кухню в состоянии крайней сосредоточенности “не трогай, и тогда не рванёт”. Автопилот матери, видимо, решил заодно разжиться едой. Вторую свистнул брат, пока Коннор полез в холодильник за кетчупом. Этот хотя бы спасибо сказал. По-своему. Коннор медленно вдохнул, так же медленно выдохнул и принялся готовить третью, а потом отправился с ней наверх.
У них даже разговор заладился - то есть, с его точки зрения, это было взаимоуничтожение сторон с использованием оружия особо крупного калибра, но уж лучше так, чем до одури безэмоциональное виртуальное “привет-пока” последних месяцев. Всё б хорошо, если б их не прервал… этот… Конструкция «парень моего брата» всё никак не укладывалась в мозгу у Коннора, вызывая спонтанное отторжение чуть ли не на клеточном уровне.
А брат перед этим отторгаемым ещё и перья распустил, жопа такая.
- Ну да. Видимо, сильно вытянулся с последнего раза, как мы сравнивали. - Желчно отозвался он на последнюю выпущенную братом боеголовку, почти ничем не выдавая негодования. Какого чёрта он опять становился свидетелем того, как они сосутся?! И скалолаз этот - это кто к кому изначально “присоединился” башкой вперёд через подоконник? Способности этого альпиниста к логическому мышлению поражали воображение. И, видимо, компенсировались талантами в других областях. Коннор скосил было глаза на брата почти что с сочувствием - мол, ничего себе тебя припёрло-то, но сразу пожалел об этом. Нет, всё, господи. Кажется, ему следовало оказаться за дверью ещё пару минут назад.
Коннор скатился вниз по лестнице, пролетел мимо кухни, старательно пытаясь вытеснить из памяти последний кадр, который, похоже, будет ещё долго его преследовать. В принципе, в центре есть круглосуточная библиотека и пара кафешек, работающих по ночам. А завтра уже можно будет вернуться к отцу и прокрасться до единственного, чёрт возьми, бастиона спокойствия во всей этой… вселенной, лавируя между пустых бутылок и распростёртых на полу гениев, за которыми охотились рекрутёрские отделы мегакорпораций мира.
Нет, мам, я не принёс посуду. Извини, мам, я за ней не пойду. Можно, потом? Нет, Ричард не спустится, Ричард занят. Нет-нет, лучше его не звать. Может, хотя бы минут через пятнадцать. Или через час. Или потом как-нибудь.

Отредактировано Cody (11 января, 2019г. 21:21)

+6

12

Вчерашние переговоры в небоскребе корпорации прошли в целом гладко, но что-то беспокоило Элайджу - ему показалось, что японская сторона всё ещё колебалась. Поэтому накануне подписания договоров он пригласил господина Такахаси к себе домой, чтобы обсудить всё в более непринужденной обстановке.
А непринужденная обстановка, по мнению Камски - это дорогой виски, демонстрация коллекции произведений современного искусства и после - разговор у бассейна, в котором плавали две обнаженные девушки. Третья (также обнаженная) подавала гостю напитки и закуски.
Утром того же дня он предупредил отпрыска о планах и предложил ему съездить навестить maman. Не то, чтобы он был против его присутствия - наоборот, юноше пора было бы начинать интересоваться делами компании и перенимать некоторые навыки, необходимые для успеха. Но мальчика, кажется, до сих пор шокировал вид разгуливающих по дому голых женщин и пьяных бизнесменов, поэтому он предпочёл удалиться. А может, соскучился по матери. Такое ведь бывает?
При разводе они с Маргарет честно поделили всё имущество (включая двух сыновей) пополам - Камски, конечно, мог бы нанять адвокатов и побороться за капиталы. Но связываться с Маргарет было себе дороже. Так что он полагал, что еще легко отделался. Был и очевидный плюс развода - он наконец-то научился различать собственных сыновей и запомнил, кто из них кто. Теперь ошибиться, назвав не то имя и навлекая гнев матери, было труднее. Коннор остался с Камски. Ричард - мне очень жаль.
Что ж. Камски, может, и не был идеальным отцом. Но на самом деле, он любил всех своих сыновей (даже тех, о существовании которых Маргарет не подозревала). С годами это становилось всё проще. И если в раннем возрасте близнецы были обделены отцовским вниманием (орущие младенцы в грязных пеленках вызывали у него исключительно отвращение), то ближе к старшей школе отношения стали вполне доверительными.
Он не требовал от сыновей соблюдения каких бы то ни было правил и режимов, охотно давал деньги на карманные расходы, не осуждал, не ставил в угол и вообще он не был Маргарет. Поэтому когда ему на мобильный пришло сообщение от старшего из близнецов, Камски абсолютно не удивился - предпочтения Ричарда не были для него новостью, в отличие от матери. Однако он надеялся, что Ричард пригласит его поприсутствовать при торжественном моменте - и ради оказания моральной поддержки, и просто чтобы полюбоваться на Маргарет Неистовую. Жаль было бы такое пропустить...
Камски ответил короткой отпиской - деловой разговор был в самом разгаре, и он был несколько занят. Но ближе к вечеру, когда договора были подписаны прямо на столике у бассейна, а господин Такахаси отдыхал в комнате для гостей в обществе девушек, Камски начал тревожиться. Он ожидал, что за первым СМС от Ричарда последуют еще - с рассказом, как прошло, и, возможно, с фото и видео-отчетами. Но за весь день он больше не получал никаких вестей из дома Миллер - ни от старшего, ни от младшего. И это настораживало - Камски не был готов так рано потерять кого-то из сыновей, он только успел к ним привязаться.
Поначалу он хотел просто позвонить. Но потом привел себя в порядок, сменил халат на брюки, рубашку с шейным платком и часы за двести тысяч, спустился в гараж и на отвратительно ярком жёлтом кабриолете укатил в направлении дома Маргарет Миллер.
Припарковался он прямо перед входом (и подъезжая, он как будто бы увидел движущуюся тень в деревьях на уровне окон второго этажа - а может, показалось).
Время было позднее, визиты в неурочное время, да еще и без предупреждения, в этом доме не приветствовались, поэтому Камски мысленно перекрестился, прежде чем позвонить в дверь. И когда Маргарет открыла, в первую секунду присмотрелся к выражению ее лица, пытаясь понять, насколько всё плохо, и уловить ее настрой - игра, из который он ни разу не выходил победителем за все годы совместной жизни. Вот и сейчас ничего не вышло.
- Дорогая? - войдя, он наградил Маргарет дежурным поцелуем в щеку, - Прости, что свалил на тебя Коннора. Мне нужно было, чтобы он поотсутствовал всего один денек, но по объёму его сумки у меня сложилось впечатление, что он уехал насовсем. Я решил сам отвезти его домой... Всё в порядке?

+5


Вы здесь » Detroit: Программный сбой » Эпизоды вне времени » [dbh!au] как я встретил его маму